Книга Пенрик и Дездемона. Книга 3, страница 320 – Лоис МакМастер Буджолд

Сухой тон подразумевал, что она не до конца его простила. Но начало было положено. Хотя, наверное, пока ему не стоит пробовать очень сложную магию.

— Значит, у меня будет сестра? – спросила Рина, шумно поднимаясь по ступеням. Чтобы скрасить ожидание, ей позволили поиграть у реки, и теперь она была очень мокрой.

— Возможно, со временем вы обе до этого дорастете, – ответила Никис. – Но не торопи Отту. Позволь ей самой прийти к тебе.

Рина поджала губы, пытаясь понять, что эта родительская расплывчатость означала на практике.

В кои-то веки у Пена не нашлось совета.

— Мы все будем разбираться в процессе.

Угодник и девочка поднялись на тенистое крыльцо. Обмякший Ироки упал в одно из плетеных кресел, а Отта принялась прыгать.

— Я оставила Атто! – провозгласила она на рокнарийском, а потом, с еще большей гордостью, повторила на седонийском.

— Я вижу, – ответил Пен. И, не в силах сдержаться, добавил: – Мои поздравления. Теперь ты чародейка.

— Правда? – Снова прыжки. – Или просто одержимая демоном? О! Да! Теперь я могу выключить мой второй взгляд! Включить и выключить. И включить. И выключить…

Очевидно, она испытывала это новое умение, как ребенок, открывающий и закрывающий кран и радующийся струям воды.

Пен покосился на Ироки.

— Когда это произошло?

Тот пожал плечами.

— Каждый ребенок может получить подарок в день имянаречения.

Какой ребенок?

— Погоди. Когда ты вмещал… то, что вмещал, ее Взгляд был открыт?

А значит, Отта тоже была полностью открыта тому Присутствию? Что ж, это объясняло ее восторг. Да помогут им пятеро богов, он будет бурлить в ней много дней.

— Да? У них все было хорошо.

— Обычно демоны смертельно боятся нашего бога и закрываются от Него. – Дез определенно так делала, раньше. – Атто не испугалась Его?

— У нее не было повода.

— Пока, – вставила Дез – вслух! И немного завистливо добавила: – Атто слишком юна, чтобы быть испорченной… А я слишком стара, чтобы не быть.

Пен задумался, как попросить этого маленького человека с сияющим лицом поделиться своим глубинным опытом. И есть ли у него право просить.

— Что вы там делали так долго? – спросила Рина и радостно прошлепала по крыльцу, чтобы усесться у ног Ироки.

Отта присоединилась к ней, задумчиво посмотрев сперва на мокрые юбки – очевидно, дозволенные, – а потом на реку.

— Мне нужно время на раздумья, чтобы прибраться к приходу Гостя, – объяснил Ироки. – Он не может войти в дом, когда в нем столько всего, что нельзя даже дверь открыть.

И это было самое краткое описание святой медитации, какое слышал Пен. Сопоставляя слова истинного мистика с тяжеловесными, нудными текстами из томов по храмовой теологии, он иногда с трудом сдерживал смех.

— Значит, богу приходится добираться издалека? – продолжила расспросы Рина.

Наверное, она воображала что-то вроде божественной поездки на экипаже.

— Нет. Он всегда ждет у моей двери. Как и у твоей. Сегодня у нас был маленький праздник, – он кивнул на Отту, – но иногда мы просто сидим и общаемся.

— Ты правда беседуешь с богом? – спросила Никис с благоговением.

— Я ничего не говорил про беседы.

— Если Никис не ошиблась насчет того, что страх Отты мешал ей контролировать Взгляд, – сказал Пен, – думаю, никто, переживший то, что только что пережили Отта и Атто, никогда больше не сочтет что-либо иное… – Не пугающим, нет. Ошеломительным? Достойным благоговения?