Книга Маг, запирающий страны, страница 34 – Aki

Он разжал кулак — и золотая тюрьма вокруг нас рассыпалась. Все рухнули на пол, закашлялись, заплакали, но уже не так дико. Было видно, что люди в шоке, но паники больше не было. Был… ужас перед неизбежным.

А ОН не стал нас ждать. Просто развернулся и пошёл обратно к стене, к завалу. И по дороге… его тело снова поплыло, потеряло чёткость. Одежда, лицо, волосы — всё это растворилось в золотом сиянии. Он снова стал тем бесформенным сгустком света и просто… вошёл в стену. Исчез.

Мы все сидели, не понимая, что делать. Дядя Борис первый пришёл в себя. Он закричал, чтобы собирали вещи, воду, кто может — помогал раненым. Все засуетились, но тихо, покорно. Как будто после ЕГО взгляда и этого золотого плена все силы сопротивления у людей кончились. До этого дядю Бориса никто так не слушался…

И тогда снаружи, из-за тяжёлых дверей, послышался скрежет. Не такой, как когда люди их ломали. А мощный, металлический, будто титановые когти рвут сталь. Потом — глухой УДАР. И ещё один. И ещё…

Массивные створы, толщиной в мою руку, взорвались внутрь. Не открылись — их просто сорвало с петель, и они с грохотом упали на пол, подняв тучи пыли. В проёме, заваленном камнями и арматурой, светилось всё то же золотое сияние.

А потом началось самое невероятное.

Камни — огромные, в половину машины и больше — взлетели вверх. Просто оторвались от земли и понеслись вверх, в темноту шахты. Арматура, балки, куски бетона — всё это поднималось в воздух и уносилось прочь, словно гигантская невидимая рука выметала мусор. Грохот стоял оглушительный. Мы все прижались друг к другу, зажмурились. Через щели в пальцах я видел, как туннель наверх, забитый обломками и грязью, расчищается за считанные секунды.

А потом стало совсем светло. По-настоящему светло. Сверху, через огромную дыру, куда унеслись завалы, лился грязно-багровый свет. Не привычное солнце. Другое небо. Ядовитое, страшное, низкое.

И на краю этой дыры, наверху, на фоне этого больного неба, стояла одинокая фигура. ОН снова был в форме человека, но теперь его всего окутывало золотое пламя. Аура из чистого света. Она горела, сияла, и в этом сиянии клубились тёмные пятна — будто пламя пожирало какую-то грязь. Он стоял, подняв руку, и был похож на… на ангела. Или даже бога! Только в церкви на стенах они были добрые, а этот был страшный. Красивый и страшный.

Дядя Борис первым выбрался наверх. Потом помог другим. Мы вылезали в новый мир. И… это был уже не наш мир.

Всё было чёрное. Земля, раньше покрытая травой и асфальтом, теперь стала гладкой, как стекло, и чёрной. Деревья торчали по всюду угольными палками. Дома… домов почти не было. Только груды чего-то тёмного да торчащие, кривые железные штыри. Воздух пах… странно. Горелым и чем-то кислым. А ещё было тихо. Так тихо, что звенело в ушах.

Везде, куда ни глянь — на восток, на запад — небо было багровым, с зелёными прожилками, которые медленно ползали, как ядовитые черви. Вдали, на горизонте, стояли огромные грязные грибы из дыма и пыли. Не один. Много.

Я заплакал. Тихо. Мама молча прижала меня к себе. Её лицо тоже было мокрым от слёз.

А ОН спустился к нам. Пламя вокруг него погасло, и ОН снова стал тем молодым дядей с золотыми глазами. Но теперь мы все знали — это точно не дядя. Это что-то совершенно другое.