Книга Маг, запирающий страны, страница 88 – Aki

Это было не просто изменение баланса сил. Это было рождение новой геополитической реальности. Мир больше не делился на Запад и Восток, на демократии и автократии. Теперь он делился на Старый Мир, растерянный и напуганный, и на Новую Империю, возглавляемую безупречным, неуязвимым и абсолютно безжалостным монархом, чья власть зиждилась не на экономике или идеологии, а на силе, сравнимой с силами природы, и на идее освобождения угнетённых.

Климов и его люди стали направлять делегации к выходам. Немцев повели по длинному, сияющему золотом коридору к их «апартаментам» — скромным, но чистым комнатам со спартанской обстановкой.

Сэр Кэмбридж стоял у окна, если это можно было назвать окном — оно выходило не наружу, а во внутренний двор Колизея, на теперь пустующую, освещённую призрачным светом арену.

— Хозяин обо всём позаботился, — вспомнил он слова Климова.

Да… позаботился. Он построил не просто место для собрания. Он построил ХРАМ. И алтарь. И трон. И теперь все короли и президенты старого мира сидели на его трибунах, как почётные гости на коронации нового императора. Императора, который только что объявил, что его империя открыта для всех, кого эти короли и президенты притесняли.

Что ты задумал, Первый? — думал Кэмбридж, глядя на сияющий камень. — Какие ещё законы продиктуешь? Какой будет цена нашего неучастия в твоём новом порядке?

Ответа у него пока не было. Но был тихий, ровный гул, исходивший, казалось, от самого камня — гул невероятной, сконцентрированной воли, которая теперь правила этим местом. И, возможно, всем миром.

Завтра должен был начаться второй день. День, когда старый мир должен будет решить, как он будет жить по соседству с новой, Магической Империей и её беспощадным, строгим Богом-Императором.

Трещины в абсолюте.

Тишина под Колизеем была совсем иного рода. Не благоговейная, не звенящая — пустая. Гул моей магии, питающей сияющий камень, тут сливался в ровный, низкий фон. Здесь, в сердцевине моего нового творения, в тёмном зале, скрытом за сияющими фасадами, не было никого. Только я. И камни, помнящие тепло ядерного огня.

Я шёл по коридору, и каждый шаг отдавался по нему эхом. Простой… человеческий шаг. Я сознательно заставлял ноги касаться пола. Я хотел слышать скрип подошв, видеть взлетающие облачка пыли.

Это был мой якорь. Ритуал. Напоминание о форме, которую я выбрал. Форме, которая всё чаще ощущалась как тесный, неудобный костюм.

Сплошная стена сомкнулась за мной с тихим гулом. Полумрак, нарушаемый лишь тусклым сиянием моих глаз, окружил меня.

Воздух здесь пах затхлостью и холодным камнем. Я остановился в центре пустого пространства, закрыл глаза. Вернее, сомкнул веки, убирая последний, тусклый источник света в окружающей тьме. Мне не нужно было зрение, чтобы видеть. Я и так видел всё: пульсацию силовых линий в стенах, дрожащие мысли двух тысяч делегатов наверху, похожие на рой испуганных мошек, и… внутренний многоголосый ОР.

НАСТОЯЩИЙ ОР МИЛЛИОНОВ ГОЛОСОВ, СЛИВАЮЩИЙСЯ В ЕДИНУЮ, НЕПРЕКРАЩАЮЩУЮСЯ КАКАФОНИЮ ЗВУКОВ!

Сначала это было лишь лёгкое головокружение… Как будто мир на мгновение накренялся в сторону. Потом это стало холодом. Внутренним, глубоким. Ледяной волной, поднимающейся из самой сердцевины моего «Я». Она вымораживала последние отголоски прежнего меня. Удовлетворение? Усталость? Человеческих эмоций во мне оставалось всё меньше…