Книга Маг, запирающий страны, страница 90 – Aki

Из ледяного центра моего существа вырвался луч золотого сияния. Абсолютного, не терпящего возражений запрета. И он тут же пронзил копошащуюся плоть.

Конвульсии усилились. Пасти вновь завыли в немой агонии, выламывая собственные челюсти. Лапы задёргались в последних судорогах. Я не уничтожал эту силу. Я её… переплавлял. Сжимал в тисках своей воли, заставляя хаотичные формы схлопываться, сливаться, упрощаться. Не в прекрасное золотое сияние, а в нечто плотное, тёмное, инертное. В шлак. В балласт.

Процесс занял минуты, вновь показавшиеся мне вечностью. Постепенно рёв стих. Пасти, одна за другой, сжались и втянулись обратно под кожу. Лапы, ломаясь с сухим треском, растворялись в воздухе. Последняя, волчья голова, испустив визгливый вой, схлопнулась, как проколотый воздушный шар.

Я стоял на коленях, снова в своём человеческом облике. Пальцы впивались в каменный пол. Дышать мне было не нужно, но я всё же сделал глубокий, судорожный вдох, имитируя рефлекс. Во рту стоял вкус железа и пепла. Внутри царила пустота. Глубокая, как космос. И холод. Тот самый, рабочий, эффективный холод. Но я видел в нём трещины. Целую паутину трещин. Он не был прочным. Он был хрупким льдом над бездной безумия, которое только что пыталось вырваться из меня.

Я поднялся. Движение вышло резким, почти неестественным, словно бы неумелый кукловод дёрнул за нити тело-марионетку. Потом отряхнул несуществующую пыль с рукавов пиджака. Мои слепые глаза, отразившиеся в тёмном стекле оплавленного камня, горели ровно и пусто.

— Я ещё не закончил, — сказал я вслух. Мой голос прозвучал в мёртвой тишине подвала, лишённый чего бы то ни было, кроме ледяной концентрации.

Это была не угроза миру. Это было обещание самому себе.

Работа по строительству порядка, по подавлению хаоса — как внешнего, так и внутреннего — должна была продолжаться. Пока я могу диктовать волю вселенной, я буду это делать. Это было моим законом. Единственным, что удерживало меня от распада в клокочущий кошмар, рождённый страхом тех, кого я решил защитить.

Я повернулся и твёрдым шагом направился к выходу. Наверху ждал мир, которому я только что объявил новые правила. И я должен был следить за их исполнением. Пока моё собственное безумие не вырвалось наружу снова и не стёрло всё, включая меня самого.

Рождение угрозы.

Запретный город. Центральная площадь.

Воздух не дрожал от жары. Он вибрировал от переполнявшей его энергии. Чёрно-белое марево, исходящее от фигуры в центре, искажало пространство, делая древние стены дворца будто бы нарисованными на трескающемся холсте. Вокруг царил запах не дыма и пепла, а озона, сожжённой плоти и… крови.

Народа на площади было море. Не миллион, не два — все, кто мог стоять, кто дожил до этого часа в осаждённой, безумной столице. Они стояли молча. Не от дисциплины. От шока, от истощения, от леденящего душу благоговения перед силой, которая сейчас демонстрировала себя.

На возвышении, сложенном из обломков мраморных львов и балок сгоревших павильонов, стоял он. Вэй Цзяньдао. Но больше не старец с картинок учебников. Теперь это был мужчина в самом расцвете сил, в простых, но безупречно чистых одеждах белоснежного цвета. Его лицо было прекрасно и беспощадно, как лезвие. А глаза… глаза излучали тот самый чёрно-белый огонь, который медленно пожирал реальность вокруг.