Книга Стрелок: Митральезы для Белого генерала. Несостоявшийся граф, страница 265 – Иван Оченков

— Твою ж мать! – выругался подпоручик и бросился вперед.

— Погоди, Граф, я с тобой! – завопил Федор, машинально назвав товарища армейским прозвищем, но тот, не оборачиваясь, крикнул ему в ответ:

— Оставайтесь здесь!

Человека менее опытного открывшаяся перед ним картина, вероятно, впечатлила бы, но только не Будищева. Террорист бросил бомбу под ноги лошадям императорской кареты, очевидно, рассчитывая, что она взорвется под экипажем, но взрыватель оказался слишком чувствительным, и адская машина рванула прямо под четверкой орловских рысаков. И теперь они бились в агонии, оглашая окрестности жалобным ржанием.

Рядом на стремительно красневшем снегу лежал казак из конвоя, какой-то унтер зажимал целой рукой окровавленное предплечье. Остальные охранники, вместе с подбежавшим почти одновременно с Дмитрием Кохом, таращились по сторонам и ничего не предпринимали. Незадачливый бомбист, сбитый с ног взрывной волной, тем временем отползал в сторону на карачках, потом приподнялся и, так же согнувшись, побежал прочь.

Далеко уйти ему, впрочем, не удалось. Случившиеся вокруг люди быстро сообразили, что к чему, и бросились следом. Мгновенно нагнав террориста, оказавшегося совсем молодым человеком, они скрутили его и потащили к месту преступления.

— Ты что наделал, сука? – сплюнул в сердцах Дмитрий. – Я с царем почти добазарился, а ты…

В этот момент его взгляд упал на еще одну жертву покушения. На обледеневшей мостовой лежал Семка. Руки его были раскинуты в стороны, одна нога неестественно подогнута, как у сломанной куклы. Худое бледное лицо мальчика выглядело изумленным, а тонкие губы, на которых уже пузырилась кровь, что-то шептали. И глаза… пронзительно-синие глаза смотрели на Будищева с какой-то детской обидой, как будто спрашивая: за что?

Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, дела очень плохи, и в душе подпоручика начала разгораться холодная ярость. Бросившись вперед, он в мгновение ока расшвырял добровольных помощников и, ловко заломив руку злоумышленнику, подтащил его к умиравшему воспитаннику.

— Ты этого хотел? – задыхаясь от злости, прохрипел он. – Это твоя свобода?

— Нет, – дернулся террорист. – Я хотел убить тирана. Я…

— Замолчи, мразь! – сжал ему горло моряк.

— Пустите его, подпоручик! – раздался рядом повелительный голос.

— Что? – обернулся Будищев, но увидев живого и невредимого царя, как будто очнулся и немного ослабил хватку.

— Успокойтесь, – сочувственно покачал головой император. – Все, слава богу, кончилось.

— Еще слава богу ли? – выдохнул бомбист.

Услышав последние слова, Дмитрий огляделся, и его вдруг поразило ощущение неправильности происходящего. Охрана, вместо того чтобы немедля эвакуировать охраняемого, толпилась вокруг. Дворжицкий хлопал глазами и силился отдать какое-нибудь распоряжение, но никак не мог придумать какое именно. Один Кох, кажется, сохранял хладнокровие, но никем не командовал, а просто стоял рядом с государем, зачем-то сжимая рукой эфес сабли.

Вокруг царил настоящий бедлам. Большинство случайных прохожих бежали прочь от опасного места, но некоторые, напротив, старались подобраться ближе и жадно глазели на развернувшуюся перед ними трагедию. И только один человек стоял на противоположной стороне улицы, безучастно скрестив руки и как будто равнодушно наблюдая за ними.