Книга Стрелок: Митральезы для Белого генерала. Несостоявшийся граф, страница 271 – Иван Оченков

— Тогда собираемся, – кивнул Будищев, бросив полный боли взгляд на кабинет, где все еще лежал беспамятный Семка.

— Не беспокойтесь, – правильно понял его Щербак, – я побуду с мальчиком.

— С мальчиком? – удивился царь.

— Его тяжело ранили во время покушения на вас, ваше величество.

— Ах да, припоминаю. И как он?

— Плох.

— Ужасно… я буду молиться о нем… а кто эти люди?

— Отставной ефрейтор Болховского полка и георгиевский кавалер Шматов, – доложился, выставив грудь колесом, Федор.

— Собственного его императорского величества конвоя урядник Хорунжий, – ревниво глядя на вылезшего вперед штатского, добавил казак.

— Так урядник или хорунжий? – не понял царь.

— Фамилие мое Хорунжий, – смутился казак.

— Вот оно что, – добродушно усмехнулся Александр Николаевич. – Ну, даст бог, сравняются чин с фамилией. И тебя, кавалер, награда не минует.

— Рады стараться! – дружно гаркнули награжденные, заставив контуженого царя поморщиться от шума.

К Зимнему дворцу они добрались с куда большим комфортом. Гордый участием в спасении царя Шматов уже не гнал как бешеный, а в экипаже высокопоставленного пациента опекали титулованная сестра милосердия и врач. На поездке последнего настоял доктор Щербак, говоря, что он уже стар, а для успешной карьеры его молодого коллеги этот эпизод придется как нельзя кстати. Будищев снова занял место рядом с армейским товарищем, а казак привычно пристроился на запятках. Выглядело это, прямо скажем, странно, а потому неудивительно, что встретившая их охрана всполошилась.

— Стой! – испуганно заорал из-за шлагбаума солдат, выставив вперед штык.

— Открывай, болезный! – с непередаваемым превосходством в голосе заявил Федька. – Не видишь, царя везем!

— Чего? – едва не выпал в осадок служивый.

— Разводящего позови, – усмехнулся Дмитрий, – и поживее!

— Подпоручик, что вы себе позволяете? – показался из караулки офицер.

— Открывайте скорее, с нами государь, и он ранен.

Переменившийся в лице начальник караула подбежал к карете и, убедившись, что ему не врут, сам кинулся к шлагбауму и поднял его, едва не забыв отдать честь.

Со времен славящегося своей скромностью в быту Петра Великого русский император не появлялся в своей резиденции в столь скромном экипаже. Тем не менее ему навстречу высыпало множество народу. Видимо, до дворца уже дошли вести о покушении, успев обрасти по пути самыми невероятными подробностями, и теперь все, от придворных до камер-лакеев, высыпали навстречу своему государю.

Первой среди них была княгиня Юрьевская. Глаза ее быстро скользнули по сопровождавшим Александра Николаевича людям, какое-то мгновение задержавшись на баронессе, после чего она с рыданием бросилась на грудь мужа и более его не оставляла. Один за другим к чудесно спасшемуся императору подходили министры и генералы, сенаторы и камергеры, стараясь выразить при этом такой верноподданный восторг, что скоро даже привычному к лести государю стало не по себе.

— Благодарю, господа, – с усталым видом кивал он.

— Ваше величество, вас срочно необходимо осмотреть! – заявил прибежавший позже других лейб-медик Маркус.

— Спасибо, но это уже сделал доктор Студитский.

— О, я нисколько не сомневаюсь в компетенции своего коллеги, – возразил придворный эскулап, одарив неожиданного соперника ревнивым взглядом, – но все же вынужден настаивать на осмотре.