Книга Спасение души несчастного. Том 3, страница 41 – Лин Няннян

Владыка неспешно пригрозил:

— Осторожнее, дражайшая.

Однако его взгляд и тон больше не источали враждебности. Он стер возмущение и сейчас скорее смотрел на Лун Мэйфэн как на товарища, которому по старой памяти позволял подобные речи. И все же таинственный прищур не ускользнул от богини.

Образы былого вспыхнули в сердце достопочтенного, и он с теплом напомнил:

— Мы с тобой не в столь плохих отношениях, чтобы бросаться абсурдными обвинениями друг в друга. Первыми были избраны на Небеса; первыми призваны на службу к бессмертной четверке императоров. Разве мы враги? Почему же ты говоришь так, словно…

— Словно ты желал устранить меня как помеху?

Бах! От шлепка ладонью о стол задрожали половицы, воздух будто бы сжался от испуга. Несколько кистей для письма сорвались с подставки и скатились к ногам Лун Мэйфэн.

— Ты совсем больна? – Голос владыки шквалом отлетал от стен. – Ударилась головой, когда падала ниц?

Застань этот разговор кто другой, тотчас охнул бы: «Ай-я, Небеса! Сейчас будет драка! И не на жизнь, а на смерть». Однако сражаться богиня не собиралась, а только невозмутимо отмахнулась:

— Вижу, что на вопросы я не получу ответов.

— Тут не о чем говорить, – сбавив пыл, твердо закончил владыка.

Лун Мэйфэн никогда не отказывала себе в удовольствии высказать все, что считала нужным. И сейчас, едва уловив, что ее слова не воспринимают всерьез, мгновенно вплела в голос стальную нить:

— Нахал… и ведь даже не отрицаешь. – И следом же переменила тон на привычный: – Старина Тун, хорошенько запомни: посягнуть на мою жизнь больше не получится. А вот я… Если хотя бы еще раз замечу тебя подле Го Бая, если пойму, что ты снова плетешь козни, если узнаю, что это ты приложил руку ко всему, что сейчас творится в обители… Твоя голова стремительно полетит кубарем с Туманного хребта. Я долго поддерживала благородный образ и только из добрых чувств к моему воспитаннику уступала тебе.

Владыка на все это лишь утомленно вздохнул. Прикрыв лицо, он даже не попытался возразить и оправдаться. Казалось, ему действительно нечего добавить. Придя к такому же выводу, довольная Лун Мэйфэн ослабила хватку, но радость мигом исчезла. Уста владыки изогнулись. Немалый опыт подсказывал богине: все-таки здесь что-то не так. Поэтому она обернулась, будто за ее спиной мог кто-то стоять. Изящная рука, сжимающая веер, безвольно опустилась.

Го Бохай не укрылся от пронзительных взглядов, он вышел вперед, на свет, и губы невольно дрогнули:

— Наставница? – Глаза цвета тусклого неба покраснели при виде центральной фигуры за столом. – Это правда? – Все, на что у него хватило сил.

Лун Мэйфэн в немом гневе посмотрела на владыку. Хитрый прищур говорил за него: «Дражайшая подруга, ты отлично справилась, накинув веревку себе на шею. Теперь подбери слова, чтобы объясниться перед своим воспитанником». Но Лун Мэйфэн не разменивалась на приветствия, она обратилась к Го Бохаю как ни в чем не бывало:

— Все же пришел. Ты все слышал?

Тот помедлил с ответом, не отрывая взора от владыки.

— Тогда незачем здесь оставаться! – громко заявила богиня. – Мы уходим.

Однако на пороге остановилась и с интересом спросила:

— Что такое? Желаешь задержаться, чтобы увидеть, как я сровняю этот павильон с землей?

Все отлично понимали: после злой шутки владыки ее слова были вполне реальной угрозой. Воображение Го Бохая быстро нарисовало картину, как крышу здания яростно срывает ветер и уносит в небо. Поэтому он покачал головой и тут же отправился за наставницей.