Книга Спасение души несчастного. Том 3, страница 44 – Лин Няннян

У Чан чуть не забыл поведать приятную весть. В окнах томительно подрагивал свет – по-видимому, все только разбрелись, оставив дневные дела на потом. Оттого нарушать воцарившееся спокойствие было тем более неловко. Но что, если завтра учителя снова сорвут со двора? У Чан помчался быстрее, желая не упустить возможность. Он несся от самого Небесного павильона. От самого владыки. И даже не запыхался.

Миновав старое дерево у домика учителя, наследник остановился, терзаемый сомнениями. Рассматривая дверь как единственную преграду, он вдруг понял: больше не хочется становиться невольным свидетелем чужих разговоров, не хочется прятаться и додумывать. У Чан ступил на крыльцо, наверное, впервые предусмотрительно постучавшись. Перешагнул порог. Но никого не обнаружил, все мысли и чувства спутались.

— Учитель?

Смиренная тишина ласкала слух. И лишь свеча на рабочем столе время от времени тихо потрескивала.

Доски устало вздыхали под ногами, когда наследник обошел помещение. Учитель все еще не вернулся. Даже кровать пустовала. Но как же? Обычно в этот час он уже находился в своих покоях и не спешил покидать их. Возможно, то дело оказалось поистине важным.

Легкое разочарование посетило У Чана, он и подумать не мог, что именно сегодня судьбе понадобится развести пути учителя и ученика. Ничего не поделаешь, раз так решили вышние силы.

Немного поразмыслив над неудачей, У Чан развернулся и шагнул было к выходу, но остановился. Взор упал на знакомую вещицу – сборник стихов. Та самая маленькая желтая книга, от которой лицо учителя то белело, то алело. Разве наследника не просили забыть о ней? Немало времени она провела в юных руках, так что и сегодня У Чан мог без труда вспомнить ее форму, шероховатость и вес.

Свет очерчивал изношенный корешок, сшитый неумело вручную. Казалось, худую книгу должны были уничтожить или отослать, как любую другую, которую не одобрял учитель. Но ее не тронули, и даже наоборот: она зачем-то понадобилась наставнику на Туманном хребте.

Неужели передумал на ее счет? Или того больше, сам заинтересовался? У Чан фыркнул про себя. Такого произойти не могло, вероятно, какая-то ошибка. Затем взял сборник в руки и медленно пролистал.

Взгляд скользил между строк, вызывающих стыдливые воспоминания. Увидеть записи оказалось делом забавным. Тут на странице кисть наследника некогда отметила необычную игру слов, а здесь – образ: словно учитель – бессмертный, что всегда следит за ним с Небес. А дальше…

У Чан почувствовал, как щеки залило жаром, а в горле стало сухо. Ранее эта строчка ему не понравилась, потому что ее смысла юнец попросту не понимал. Ныне же она хоть и привлекла внимание, но не запала в пылкое молодое сердце: оказалось, подтекст был вульгарным и порочащим светлые мысли.

Заметок и помарок попадалось все меньше. У Чан наконец дошел до места в книге, где давным-давно остановился. Его встретил загнутый уголок; дальше более не попадались мысли прошлого себя. Только крохотный листик. Листик, который негармонично прятался между страниц. Весь помятый, пожелтевший от времени – находка явно многое пережила, прежде чем попасть в руки наследника. У Чан вынул его, разгладил и застыл. Иероглифы почти выцвели: «Учитель, лунный свет над горой так прекрасен».