Книга Спасение души несчастного. Том 2, страница 132 – Лин Няннян

Пройдя мимо тройки чиновников в синих одеяниях, что присели под кроной дерева распить вино и поболтать, У Чан ступал вперед по плитам из голубого известняка. По пути встречались слуги, которые проверяли сундуки с вещами перед поездкой, и военные, что также не прочь были насладиться отдыхом перед дорогой. Они проводили наследника Севера настороженными взглядами.

Владыка разместил своих гостей в роскошных покоях: обширные дома, густые сады, утонченная красота которых способна тронуть сердце любого. Однако на душе все равно становилось тоскливо: это сейчас здесь довольно оживленно, но когда госпожа Луань со всей свитой уедет, Мэн Чао останется один со своим наставником. Думая об этом, У Чан уже представил, как будет тяжко выносить поскуливания приятеля. Он подошел к перилам здания, у которых стояла фигура.

Обернувшись на звук шелеста листьев под ногами, Мэн Чао закатил глаза.

— Ну наконец-то, уж думал, без тебя пойдем. – Он облокотился на ограждение и устало, но с теплом добавил: – Ждем.

— Кого?

— Госпожу.

У Чан насторожился: чего ждать? И так уже время позднее! Однако, присмотревшись к приятелю получше, догадался, что он также находится в неведении. Казалось, щелкни по Мэн Чао пальцем, и он зазвенит, как тонкий фарфор. Сложно и представить, что удумала Луань Ай, раз ее бывший советник так напрягся.

Арочная дверь домика, на которую непрерывно смотрел Мэн Чао, приоткрылась, и из-за нее показался человек – на вид юноша. Набравшись храбрости, он ступил через порог и быстрыми шагами спустился к ожидающим господам. Бывший советник сквозь сжатые губы застонал, точно от головной боли, У Чан же потер глаза ладонями и, лишь убедившись, что увиденное правда, удивился:

— Вы?

Мэн Чао закрыл рот товарища, а после, чтобы стихло и его рвущееся из глубин души страдание, накрыл и свои губы ладонью.

— Молчи… молчи, ничего не говори! – прошептал он.

У Чан оглянулся на людей во дворе. Кто-то распивал вино с коллегами, кто-то вел беседы за трапезой в летней беседке – и все находились в полном неведении, что прямо сейчас происходит у них перед носом. Ударив Мэн Чао по руке и брезгливо вытерев рот, он вновь пробежался взглядом по «юноше». Совсем не мужское, нежное лицо рдело от напористого и негодующего взгляда.

— Ты, – колеблясь, заговорил У Чан, – дал госпоже свои одежды?! Позволил ей переодеться в мужчину? Еще и скрываешь это ото всех?! Бараньи твои мозги, ты хоть понимаешь, в каком дурном свете можешь выставить ее?

На Севере подобное уже встречалось: не было ничего постыдного в том, что девушка перед верховой ездой сменила юбку на штаны. Только уж в самых отдаленных регионах, возможно, косо посмотрели бы. Но тут-то все было иначе. У Чан уже и думать не желал, почему на Луань Ай надето откровенно большое для нее одеяние Мэн Чао. Она еще и выглядела как он: на лице ни намека на косметику; все украшения, некогда подчеркивавшие ее женственность и нежность, сняты; лишь тонкую талию обвивает широкий пояс.

С каждой секундой У Чан все больше мысленно бранил товарища. Наконец, не сдержавшись, он процедил сквозь зубы:

— Извините, но затея плохая.

Мэн Чао также был не в восторге. Подбирая слова, чтобы поскорее все объяснить товарищу, чтобы тот не сбежал, он то краснел, то терял цвет.