Книга Спасение души несчастного. Том 2, страница 167 – Лин Няннян

Преемница подняла ясный взгляд, и из-под пышного веера ресниц показалась грусть:

— Вот уже много лет я живу в усадьбе семьи Хунь, – пояснила она.

— Получается, вы связаны родством? – уточнил У Чан.

— Отнюдь. Преемница – сирота, которую приютили, дали кров и работу.

Нехорошо вышло. У Чан только плохо подумал про сваху и прямо сейчас хотел сказать вслух, что этой женщине не хватает любви в сердце, а теперь, выходит, она очень даже благородный человек. Умение держать язык за зубами пришлось кстати.

Наследник еще раз украдкой взглянул на лицо девушки, на всю ее фигуру. Внешне юная Лун была неотразима. Хоть У Чан никаких чувств не питал к таким покорным особам, вполне возможно, что она кажется свахе лучшей кандидаткой в невестки. Если это действительно так, то преемница, не зная того, является камнем преткновения между матерью и сыном. Но спросить об этом было уж верхом неприличия. Поэтому наследник зашел с другой стороны:

— Вы обладаете выдающимися данными… – Он осекся на полуслове, осознав, что понятия не имеет, какие комплименты прилично говорить незамужним девушкам своего возраста. – Кхм, сваха не желала подобрать жениха для вас?

Вопрос смутил юную особу, но она покорно ответила:

— Из уважения к семье почившей невесты госпожа Хунь два года соблюдала траур – все же инцидент коснулся и ее дома. Это время она не принимала гостей, никого не сватала и не помогала с проведением свадеб. Лишь после заметила, что с ее рекомендациями происходит что-то неладное. Поэтому ни преемнице, ни своему сыну сваха пока не берется подбирать кандидата – ждет, когда все вернется на круги своя.

— Я понял вас, – задумчиво пробормотал У Чан и сразу округлил глаза, в очередной раз увидев перед собой кисть в хрупкой ладони.

— Все еще не желаете заглянуть в вашу совместимость с дорогим вам человеком? – с серьезным выражением лица настаивала юная Лун.

Вежливо поулыбавшись и раз пять попрощавшись для пущей верности, У Чан покинул кабинет. Причину и следствие наследник уловил, оставалось доложить учителю и послушать, что выведал он. В просторном зале, куда У Чан вернулся, музыка лилась не переставая, а большая семья все в том же гнетущем настроении сидела за круглым столом. Не желая задерживаться, У Чан вышел на улицу проверить коней, и как раз вовремя: в этот момент белого и черного скакунов обступили несколько барышень. Кто-то постарше наследника, кто-то его возраста – и одна краше другой. Они уже вовсю задирали друг друга:

— У Сяомэй румяна ярче фасада брачного дома госпожи Хунь. Считаешь, что господин обратит на тебя внимание? Он же не бык – на красное бросаться!

— Ох, Чанъу, поменьше бы ты болтала. Смотри рот так широко не открывай – вся помада останется на зубах!

— Подруги, милые, вы скверно все себя ведете. Ругаетесь, не зная, правда ли то, что красавец к нам в Лидун пожаловал. Когда же последний раз такое было?

У Чан вовремя сообразил и накинул обратно головой убор. Представить сложно, но девушки действительно набросились друг на друга лишь из-за хозяев коней. И как только они могли спорить, если даже в лицо их не видели? Наследник по наитию обернулся: из-за жемчужной шторки высунулся нос управляющей. Стало сразу понятно, что это она всем разболтала.

Шум не прекращался. Кто-то из барышень стоял тише воды, ниже травы, желая разок взглянуть на пришлого; кто-то же пытался правдами и неправдами отправить соперницу домой.