Книга Спасение души несчастного. Том 2, страница 203 – Лин Няннян

— Неужели переживаете о божественных силах? – с ухмылкой уточнила она.

Мэн Чао с силой протолкнул кусок тушеной говядины в глотке и, не отрывая взгляда от маленькой книги, кивнул. Такую сдержанность можно назвать победой, поскольку бывший молодой советник клана Луань так и не переборол свою неприязнь к южанам. К счастью, об этом знал только У Чан. И все же за столом на подобную манеру общения никто не обращал внимания – та же Фань Мулань, пока все утоляли голод, никак не отличалась от Мэн Чао в поведении.

Последние пару недель У Чан вставал рано и покидал каменный двор. Возвращался довольно поздно и сразу шел отдыхать. Проводить время подле наставника стало как-то неловко: они увиделись лишь раз, когда Лао Ван попросил предоставить полный отчет о произошедшем в Лидуне. Оттого, только все за обеденным столом расходились по своим делам, наследник с Мэн Чао или без него шел на южный выступ хребта. Вид захватывал мысли, террасовые поля в низине часами можно было разглядывать, считая уровни холмов в виде больших ступеней.

Иногда туда заглядывали послушники, которые, заметив тренирующегося сребровласого юношу, принимали благоприятный вид ученых мужей. Никому не хотелось мешать избранному, поэтому, потоптавшись на одном месте, они разворачивались и уходили. Куда чаще это место посещали господа Го и Лю, раздающие наставления своим ученикам об упражнениях или хвате меча. Но когда Го Бохай не являлся на южный выступ, У Чан думал, что тот решает судьбу своего воспитанника. Сегодня был как раз такой день.

— Когда ты хмуришься, то выглядишь как сушеная слива. Замечал за собой? – закончив читать, пробурчал Мэн Чао. Он поднял глаза на товарища, медитативно ухаживавшего за белоснежным клинком.

В ответ У Чан лишь бросил в сторону вопрошающего тот самый взгляд, которым обычно намекал: «Ты ошибся». Вытянув ноги после разогревающей тренировки, наследник некоторое время всматривался в поля Чжоухэ, будто бы мог разглядеть что-либо с такого расстояния, и вдруг заговорил:

— Ты сам выглядишь подозрительно, будто что-то скрываешь!

Мэн Чао резко выдохнул и, махнув рукой, издал «пф-ф», только подтверждая слова товарища. Обычно, что бы он ни прочитал, стремился этим поделиться, а ныне все было наоборот.

— Почему тебя интересует именно западный бог войны? – Спросив это, У Чан вдруг почувствовал себя гадким человеком, не испытывающим на самом деле особого интереса к этому разговору, а лишь ищущим любой способ отвлечь внимание приятеля. Но это оказался необычный опыт, потому что в душе наследник все-таки принял эту тяжелую ношу.

Мэн Чао к моменту, когда нужно было отвечать, растрепал волосы на голове и теперь выглядел как праздничное чучело. Казалось, он так усердно сдерживает поток своих речей, что готов одеяние на груди разорвать. В конце концов он тяжело вздохнул:

— Если честно, мне страшно, Чан-Чан. Все происходящее меня пугает. Только я привыкну к одной дурной вести, как вторая сваливается на голову. Главенствующих Луань заменяет молодая госпожа. Мне присваивают незаслуженное звание советника и тут же его лишают. Род Мэн обвиняют в бесчинстве, а теперь… теперь… – В какой-то момент, тараторя, Мэн Чао начал задыхаться и краснеть, но быстро спохватился и успокоился. – Это мое проклятие. Я нутром чувствую, как что-то нехорошее снова взяло мой след!