Книга Тигровая лилия, страница 130 – Катерина Зверь

Но Джемайя знала – он тоже за ней наблюдает.

Ей доводилось читать о том, как охотятся тигры в своих родных лесах далеко на юго-востоке. Как они неподвижно замирают в тенях среди зарослей, становясь практически неразличимыми среди сухой травы, земли и теней деревьев, – и как неотрывно они следят за своей жертвой, дожидаясь подходящего момента для смертоносного удара.

Алар, как истинный тигр, притаился и выжидал, позволяя Джемайе подставиться самой.

Он знал, что у нее полно вопросов. Их не могло не быть. И позволял ей самой определить, какой из этих вопросов стоит задать первым – так она показала бы ему, что у нее на душе. Что ее волнует, что интересует сильнее всего, насколько она готова пойти ему навстречу.

Вопросов и впрямь хватало, но их следовало задать так, чтобы он не смог уклониться от ответа. Или хотя бы так, чтобы очередная ложь вышла как можно более очевидной.

Алар своим равнодушным видом провоцировал ее нанести первый удар самой. Такое спокойствие в сложившихся условиях просто не могло не разозлить ее.

Оно и злило.

Это спокойствие, эта уверенность в собственных силах невероятно злила.

Но в то же время эта его наглость невероятно восхищала.

Сама Джемайя подобной самоуверенностью похвастаться не могла, о чем в некоторые моменты отчаянно жалела.

Что ж, раз от нее требуется убедительно изображать слабость – значит, она будет действовать так, как от нее ожидают.

Отхлебнув вина, чтобы голос не дрогнул в самый неподходящий момент, Джемайя позвала:

— Алар-нэ?

Охотник с готовностью повернулся, вопросительно поднимая брови.

— Расскажи мне, как рахши приходят в этот мир, – попросила девушка.

— Точно тем же путем, как и все остальные. – Алар усмехнулся. – Полагаю, ты не хуже меня знаешь, откуда берутся дети. По крайней мере, – продолжил он уже серьезнее, – так появляются на свет истинные рахши. Что же до тех, кто присоединился к стае позже… – Алар на мгновение умолк, слегка нахмурившись. – Мне бы хотелось рассказать тебе красивую легенду, йемиах. Вроде той, про мост между скалами. Про какого-нибудь храброго тигра, пострадавшего в схватке с другим зверем, и про прекрасную деву, перевязавшую ему раны… Но у рахши нет красивых сказок. Вся история нашего племени пропитана кровью. Даже как-то неудобно перед тобой, право слово, – добавил он, хмыкнув, но усмешка вышла невеселой.

— В Ямарре хватает жутких сказок. – Джемайя вежливо улыбнулась в ответ, и Алар ответил такой же холодной улыбкой.

— У нас говорят, что первый рахши был не тигром, отведавшим крови заклинателя, а, наоборот, человеком. Умелым воином, безжалостным к любым врагам своего племени. И пролил столько их крови и заслужил на свою голову столько проклятий от их семей, что в конечном итоге их слова сработали не хуже заклятия. Скорбные крики и мольбы о возмездии, обращенные к богам, сплелись в одно заклинание, столь крепкое и страшное, что все вышло по сказанному. Воин лишился человеческого облика и стал чудовищем, не знавшим ничего, кроме неутолимой жажды крови. Со временем ему удалось побороть эту жажду и даже сбросить тигриную шкуру. От него и пошло наше племя. Племя тех, кто живет в мире со своим внутренним зверем.

Джемайя слушала рассказ охотника, гоняя остатки вина в стакане. Сейчас Алар выглядел совсем иначе. Таким она еще не видела его – отрешенно-задумчивым, начисто лишенным своей обычной ироничности, словно обращающимся не к ней, а к кому-то другому, живущему в его собственной памяти. В словах Алара не ощущалось ни привычного яда, ни самодовольной снисходительности, и от этого сам его голос как будто зазвучал по-другому, стал глубже и мягче…