Книга Тигровая лилия, страница 131 – Катерина Зверь

Такой голос и впрямь годился для того, чтобы рассказывать истории у костра, и Джемайя поймала себя на том, что ей нравится его слушать.

Так не годится.

— Ахман Хем не выглядел так, словно живет в мире со своим зверем, – заметила она, нарочно сбивая создавшийся настрой – и Алару, и себе. – Совсем наоборот, шкура как будто пришлась ему не по размеру.

— Такое бывает, – кивнул охотник. – Рахши, как и все прочие, появляются на свет от отца и матери, но обратить человека в зверя можно и другим способом. Нужно лишь сделать его своим кровным родичем. Кровь можно выпить, можно влить через тяжелые раны. Порой таким образом пытаются спасти тех, кто оказался на грани гибели. Но такой путь куда опаснее – если человек находится в беспамятстве, то при попытке обращения зверь может вырваться наружу до того, как хозяин тела придет в себя, и его собственная личность навеки останется запертой в дальнем уголке души, а зверь получит власть над телесной оболочкой. В худшем случае ты станешь безмозглым хищником, ведомым жаждой крови, в лучшем – ущербным полуразумным существом, не зверем и не человеком, с трудом отличающим своих от чужих. Такое существо не сможет ни жить по звериным законам, ни вернуть себе человеческий облик. Что и произошло с Ахманом, – добавил Алар, помолчав. – Ему хватило разума узнать жену, но не хватило силы воли вернуться к ней. Полноценным рахши может стать тот, кто достаточно крепок духом, кто понимает, на что идет, и может удержать зверя на привязи. Поэтому истинные рахши выходят из тех, кто сознательно идет на этот шаг и принимает кровь, будучи в здравом уме и трезвой памяти. Именно поэтому я не обратил тебя через рану на голове, пользуясь твоей беспомощностью. – Алар улыбнулся уголком рта, и Джемайя нахмурилась. Этот вопрос и впрямь вертелся у нее на языке. Рядом с ним теснились и другие. И их тоже следовало задать.

Но в глубине души Джемайя не была уверена, что хочет услышать на них ответы.

— Достопочтенный Алар-нэ хочет сказать, что Фарран Керр, принесший Ямарре те же клятвы, что и эта скромная охотница, сознательно перешагнул грань между мирами? – поинтересовалась она как можно более спокойно.

Видимо, все-таки не так уж и спокойно, как хотелось бы, – улыбка Алара стала шире.

— А ты полагаешь, что обиды на этот город – только у тебя одной, йемиах? Полагаешь, ты единственная тень в Сером углу, кто чувствует себя недооцененным и нелюбимым?

— Первая мать любит всех своих детей одинаково. – Джемайя мотнула головой.

— В самом деле? – Янтарные глаза насмешливо прищурились. – Тогда почему же Первая мать, прикрывая свою порченую дочь от народного гнева, позволяет ей выслужиться перед городом, но не дает таких же возможностей другим детям, не отмеченным дурной кровью?

Джемайя застыла, сжимая в руке стакан. Алар позволил ей переварить услышанное и продолжил:

— Авторитет Первой матери, безусловно, укрывает тебя как менкарский шелк. Вот только он и тебе самой мешает разглядеть все как следует, Хенна. Фарран ненамного моложе тебя, он не менее талантлив, и, в отличие от тебя, в его жилах – кровь нескольких поколений добропорядочных ямаррцев. Он бы и вовсе не стал Тенью, если бы трагическая случайность не лишила его семьи и крова.

Джемайя неохотно кивнула. Историю семьи Керр она знала в общих чертах. Отец и мать Фаррана, как и его дед, торговали рыболовными снастями, и потому регулярно наведывались на дальние острова, где разбивали лагеря ямаррские рыбаки. Лов не всегда проходил гладко. В зимние месяцы, в самый разгар сезона штормов мимо островов частенько проходили крупные косяки редких видов рыб, в обычное время обитавших на дальних просторах, так что рыбаки, невзирая на риск, выходили на промысел. Но штормовые волны прибивали к берегам всевозможный мусор, а мусор рвал сети, портил снасти, так что товар семьи Керр приходился как нельзя кстати. Рыбаки, торопившиеся воспользоваться редкой возможностью, были готовы платить двойную цену – доставка сетей на острова позволяла не тратить время на возвращение в бухту, чтобы купить новые.