Книга Тигровая лилия, страница 160 – Катерина Зверь

«Они тебя ненавидят не за то, что ты сделала, – но за то, что могла бы сделать?..»

Вместе с одеждой Джемайя получила обратно и мелочи, валявшиеся в карманах, вроде «саламандр» и зеркальца. Алар не вернул ей только оружие, забрав «до поры до времени» и «Когти дракона», пообещав выдать их непосредственно перед охотой, – «парням будет гораздо проще везти тебя, если они будут знать, что ты не всадишь нож им в затылок».

Среди прочих вещей обнаружился и кулон с запиской от Руйо. Джемайя вскрыла его, проверяя, на месте ли заветная бумажка. Та оказалась целехонькой, сложенной как положено – видимо, Алар не стал ее трогать, памятуя о ее предназначении.

Развернув кусочек пергамента, Джемайя пробежала глазами по ровным, уверенным строчкам, выведенным рукой Первой матери: «Сим документом подтверждаю, что Джемайя Хенна действует от моего имени и с моего одобрения, и мне известно о всех ее просьбах, будь то товар или услуга».

Подписью на бумажке служила маленькая ярко-алая точка – самые важные документы Птичьей скалы Руйо всегда заверяла собственной кровью.

Джемайя, одна из тех, кому доводилось видеть эту подпись достаточно часто, знала о причине такого решения.

Кровь Первой матери, в отличие от всякой прочей, никогда не тускнела и не расплывалась. И пятнышко, украшавшее документы, всегда оставалось ярко-алым, словно только что оставленным, независимо от того, на какой бумаге они были записаны и где успевали побывать – на солнце или в сырости.

Взглянув на эту красную точку, Джемайя как будто почувствовала незримое присутствие Руйо. И от написанных слов ненадолго стало легче. Словно Первая мать поддерживала ее на выбранном пути и заранее прощала ей все.

В том числе и обман.

Но позже, сидя за картой, Джемайя снова почувствовала, как ее сердце сжимается от непонятной тоски. И смотреть на Алара, склонившегося над картой с хищным любопытством – как огромный кот, выискивающий, в какой же норе спряталась самая жирная мышь, – отчего-то становилось трудно.

Устраиваясь на мощной тигриной спине, Джемайя искренне надеялась, что остальные рахши спишут ее хмурое лицо на беспокойство обычной смертной девчонки, впервые оказавшейся верхом на демоне. Впрочем, в зверином облике рахши теряли способность разговаривать на человеческом языке, так что неудобных вопросов и едких колкостей можно было не опасаться – как минимум до следующего привала.

До Лестницы Скорби отряд добрался меньше чем за три часа, сделав в пути лишь пару остановок. Пока Алар сверялся с картой, наносил новые пометки, отмечая пройденный путь и подсчитывая затраченное время, тигры-«тяжеловозы» переводили дух, передавая друг другу «ценную поклажу».

Вскоре сквозь шелест листвы послышался гул текущей воды. Постепенно он становился все громче, пока, наконец, не заглушил все остальные звуки. Деревья расступились, и перед стаей предстала река Йериаш, спускающаяся по каменным ступеням к самому Эхейскому морю.

Алар первым сменил ипостась и жестом велел остальным последовать его примеру. Охотникам предстояло осмотреть берега и определить, насколько Свадебное ложе годится для «облавы» и где лучше всего разместить «ловчие отряды».

Рамир и Ранджив первыми изменили облик, с легкостью выворачиваясь из грузовой упряжи, тут же ставшей слишком просторной – в полосатом обличье рахши были в разы крупнее обычных тигров. Джемайя торопливо слезла со спины Дауда, на котором ехала последнюю часть пути. Забывшись, она рефлекторно похлопала его по массивной голове так, как похлопала бы хорошо потрудившуюся лошадь, и тут же смущенно отдернула руку, запоздало вспомнив, что перед ней – разумное существо.