Книга Тигровая лилия, страница 158 – Катерина Зверь

Джемайя задумчиво уставилась на карту, теребя нижнюю губу.

По правде сказать, план Алара ей нравился. Простой, изящный, продуманный, явно проворачиваемый не в первый раз. При всей неприязни к этой стае лжецов и убийц она не могла не восхищаться тем, как старательно они прорабатывают свои схемы обмана, как тонко играют на струнах человеческих душ.

Точно так же учили действовать и Теней – изучать повадки противника, играть на его слабостях, учитывать страхи и пристрастия…

Алар и его товарищи могли бы принести Ямарре немало пользы, с тоской подумалось ей.

— Йемиах, ты так таращишься на эту несчастную карту, что она вот-вот вспыхнет, – негромко позвал охотник, и Джемайя, спохватившись, подняла глаза.

— Есть одно место, – ответила она, не давая повиснуть неловкой паузе. – Кажется, вполне подходящее для твоего замысла. Вот здесь, в низовьях реки Йериаш, в конце Лестницы Скорби. Верхом туда можно добраться достаточно быстро, если воспользоваться вот этими тропами. – Джемайя провела пальцем по трем кривым линиям, тянущимся от главного торгового тракта. Алар развернул карту к себе, разглядывая пометки.

— Напрямик будет короче, – заявил он, но Джемайя покачала головой.

— Там слишком густые заросли. Опытные охотники знают пару звериных тропок, но и по ним мы будем идти пешком несколько часов. И даже если выдвинемся сразу же, то прибудем в нужное место не раньше полудня.

— Это если идти на двух ногах. – Алар насмешливо оскалился. – А мы пойдем на четырех.

От этих слов Джемайе стало не по себе – неужели он вознамерился обратить ее прямо сейчас?..

Но ар-Кешшар, услышав ее вопрос, только рассмеялся.

Чуть позже выяснилось, что страх Джемайи был абсолютно беспочвенным. Никто не собирался ее обращать. И если рахши собирались идти к Лестнице Скорби на четырех ногах, то ногам Джемайи и вовсе не грозило касаться земли.

Верховой езде обучали всех Теней без исключения; некоторым воспитанникам Серого угла, отправлявшимся с тем или иным заданием в другие края, доводилось ездить на самых различных животных. Однако еще ни одной Тени – по крайней мере, из тех, о ком доводилось слышать Джемайе, – не выпадала возможность прокатиться на огромном полосатом хищнике.

К тому же хищнике разумном.

Но, как узнала Джемайя, рахши стаи Алара были вполне привычны возить поклажу. Ее догадка о мешках из выделанной кожи, непроницаемых для воды, оказалась довольно близка к истине – на небольшие расстояния тигры и впрямь перемещались, таская вещи в зубах. Но во время дальних переходов вероятность натолкнуться на разбойников, охотников или другого зверя – опасного хищника или дичь, пригодную в пищу, – возрастала в разы, и в этом случае мешок становился обузой. Когти и зубы требовались для боя, к тому же мешок легко можно было потерять или забыть при бегстве.

Поэтому перед дальней дорогой рахши выбирали троих-четверых тигров, которым предстояло везти пожитки всего отряда, и навьючивали по несколько мешков на каждого из них с помощью ремней. «Тяжеловозы» при этом отвечали за сохранность поклажи, и в боях, если таковые случались в пути, как правило, не участвовали.

В этот раз роль «тяжеловозов» Алар отвел исключительно урожденным рахши – тем троим собратьям, что в свое время покинули родную деревню вместе с ним. Они и впрямь казались более крепкими и держались чуть более уверенно, но Джемайе показалось, что Алар попросту доверяет им больше, чем соратникам-обращенным. Одним из урожденных оказался Рамир – тот самый седовласый охотник с лицом, покрытым шрамами, что присматривал за Джемайей в отсутствие вожака; вторым – Ранджив, крупный, матерый тигр, от которого с утра досталось на орехи Шиаму. Третий назвался Даудом, но Джемайя с трудом вспомнила его лицо – Дауд входил в «южный» отряд, так что на вылазки в лес они ходили порознь и почти не пересекались. Бок Дауда в тигрином обличье пересекал длинный шрам, рассекавший черные полосы строго посередине, а хвост оказался короче, чем у остальных – видно, часть его досталась кому-то на память.