Онлайн книга «Тигровая лилия»
|
Темнота постепенно сгущалась, и свет костра казался все ярче, а затем в мешанину черного и рыжего примешались белые пятна – луна поднялась достаточно высоко, чтобы ее мертвенные лучи присоединились к этому празднеству. Черные тени клубились, как ночное море, и рыжие пятна плясали на нем, как лунные блики, и белые пятна примешивались к ним, танцуя в другом ритме, и Джемайе показалось, что и она сама покачивается на этих черных волнах, такая же черная, безликая тень, одна из сотен теней, наводняющих Ямарру… А потом черная поверхность колыхнулась, и рыжие пятна встрепенулись, и черно-рыже-белое месиво как будто сгустилось, и приподнялось, и подалось вперед, обретая все более четкие контуры… …чудовищный зверь, наполовину белый, наполовину рыжий, вышел из черной воды, и черные тени липли к его шкуре, как ряска, плавающая на поверхности, оседали и растекались странным узором, как разлитые в воде чернила. Зверь поднял сияющие желтые глаза и уставился прямо на Джемайю, как будто безошибочно узнав ее в лицо среди толпы теней. И Джемайе стало жутко. Вот он, тот зверь, тот демон, что убивал жителей Ямарры, – он явился сам, не дожидаясь, пока его отыщут. Она встрепенулась, потянулась за оружием – и поняла, что не может пошевелиться. Что руки не слушаются, а из раскрытого рта не вылетает ни звука, что ноги потеряли опору и что нельзя ни защититься, ни убежать, ни позвать на помощь… «Акеси – добыча не только для хищников, Хенна», – послышался где-то в темноте голос Дейема, Старшей тени, одного из сотен безликих черных пятен, и почему-то от этого стало больно и обидно – отчего он сохранил свой голос, отчего сумел скрыть лицо, чтобы этот чудовищный зверь из расплавленного золота, серебра и тьмы не нашел его? «Матушка, позвольте мне», – донесся до Джемайи ее собственный голос, потерянный где-то в темноте, и от этого стало еще больнее – почему даже собственный голос предал ее, не подчинившись тогда, когда потребовалось позвать на помощь, но прозвучав тогда, когда стоило промолчать?.. Зверь подобрался вплотную, и Джемайя закрыла глаза, сознавая свое поражение. Лицо обдало чужое горячее, влажное дыхание, колючие усы пощекотали щеку и шею, зверь гулко, раскатисто фыркнул прямо ей в ухо… А потом лица неожиданно коснулся мокрый, шершавый язык. От неожиданности Джемайя распахнула веки, глядя в светло-желтые глаза, окруженные белыми и черными полосами, то и дело расплывавшимися и перемешивающимися. Девушка моргнула, стараясь сфокусировать взгляд, пятна прекратили бешеную пляску, и вместо чудовищного рыла перед ней возникло чужое лицо – загорелое, украшенное парой мелких светлых шрамов, обрамленное полуседыми волосами. — Проснулась, охотница? – насмешливо спросил Алар, глядя на девушку сверху вниз. Джемайя шевельнулась и обнаружила, что лежит на койке в одной из комнат крепости, а командир охотников стоит рядом, скрестив руки на груди. — Все-таки не женское это дело – ловить опасных животных, – продолжил он. – Если уж пара глотков вина одолела тебя так быстро и легко, то что уж говорить о противниках посерьезнее… Джемайя собиралась возразить, но голос в пересохшем горле нашелся не сразу – как будто он и впрямь уплывал по волнам черного моря, порядочно набравшись соли, и теперь нещадно цеплялся за стенки гортани. Прокашлявшись, девушка хрипло начала: |