Книга Дар смерти, страница 130 – Анна Трисс

Панама тут же вскочила на ноги перед ним. Ей чуть не стало плохо при виде его исполосованной спины с лохмотьями разорванной кожи. «Нет, Верховный мастер! Осталось всего два удара! Всего два! Посмотри на меня. Посмотри на меня, заклинаю!» – мысленно крикнула ему она, одновременно испытывая страх и ярость. Ощутив ее движение, Жнец поднял к ней голову на двадцать девятом ударе плетью. Медленно. С усилием. Он был ужасно бледный, покрытый кровью и потом… но все еще в сознании. Доннианка испытала огромное облегчение, увидев, как сквозь пелену боли в его разноцветных глазах пробивается воинственный блеск. Она положила свою маленькую руку на его предплечье, прикрыв половину его черной татуировки.

Когда плеть опустилась на спину ее наставника в последний раз, она прошептала:

— Тридцать.

* * *

После этого инцидента Панама переживала период переосмысления и уныния, утратив легкость и чувство юмора, которыми обычно радовала друзей. Менос удивлялся, что больше не видит ее бродящей по его магазину в поисках новых книг, и она несколько раз посылала Винса куда подальше, когда тот старался развеселить ее, чтобы отвлечь от тягостных мыслей.

Помимо занятий, Панама проводила все свободное время за тренировками в стрельбе из арбалета, ограничиваясь тремя часами сна в день. Когда она оказывалась в одной комнате с Хамаром, то избегала смотреть ему в глаза. Однако наставник не изменил к ней отношения. Хоть Белла и вылечила его раны благодаря своему дару целительства, Панама знала, что у него появились новые шрамы, поскольку Гадюка поведала ей об этом в садистском признании.

К концу занятий по анатомии она уже не скрывала откровенной неприязни по отношению к юной доннианке. Ним заявила ей, что она отхлестала бы ее этой плетью в два раза усерднее, чем это сделал старый дракон с Хамаром, и с радостью любовалась бы на лохмотья ее белой кожи. Ее угроза только усилила чувство вины девочки.

Что касается Мрака, он казался одинаково возмущенным видом Панамы, свободно разгуливающей по подземелью, и действиями Жнеца и Пекла по применению наказания. Панама понимала, что у нее больше нет права на ошибку. Наставник не сможет всегда защищать ее от промахов, а Мрак никогда не позволит этому повториться. Поэтому начиная с этого дня она удвоила усилия на тренировках.

«Неудачи формируют твои успехи. Боль закаляет твое упорство», – говорили воины-ветераны в Террадонне.

Панама стремилась как можно скорее окрепнуть, чтобы превратиться в каменную плиту.

Как тот, кем она так восхищалась.

— Видимо, мне придется приготовить свой волшебный суп хорошего настроения! – заявила Клеомена на следующий день в столовой, поставив стакан с молоком перед девочкой, сидящей с непроницаемым лицом.

Некоторые ученики за столом принялись аплодировать, чтобы подбодрить старую кухарку.

— Нет, только не это! – простонала Панама, спрятав лицо в ладонях.

— А как он готовится, Клео? – весело спросил один из юных эльфидов.

— Берем большую кастрюлю, – сказала та, широко разведя в стороны руки. Она что-то налила в невидимую емкость. – Наполняем ее до краев зачарованной водой и кипятим на слабом огне. Нарезаем веселые овощи, чтобы придать восхитительный вкус. Все перемешиваем. Добавляем большую порцию оптимизма, взрыв смеха, слезу надежды… и, наконец, щепотку желания! – И в заключение она растерла воображаемое вещество между пальцами.