Онлайн книга «Только нет зеленых чернил»
|
— Здравствуйте, Андрей Иваныч, видели, какая учительская у нас теперь? – и в руках у нее блестела плоская металлическая коробочка, где-то он видел уже такую – в серьезный момент жизни, давным-давно… Сердце вдруг словно оторвалось и рухнуло в задрожавшие колени. Маша проследила за его странно потемневшим взглядом: — Ах, это? Это я сама себе уколы делаю, врач прописал. Да, представьте… Давно уж научилась… Привыкла… Шприцев одноразовых не напасешься – так старый еще, стеклянный, в этой коробочке ношу, чтоб днем домой не бегать… Удобно, правда? Да, так вот – учительская наша… Что с вами, Андрей Иваныч? А у него именно в этот момент в уме проигралась вся песенка. С первого слова и до последнего. Очень страшная. * * * Он тогда вышел из кухни последний – заботливо нянча, укачивая, как младенца, свежезабинтованную руку с пылающей под повязкой лемнискатой выше кисти, – лишь колыбельной песенки, пожалуй, не хватало, – и увидел, как, присев в коридоре спиной к нему над горкой брошенных у стены школьных портфелей, распластав по серому линолеуму коричневую астру подола форменного платья, девочка достает из кармана передника небольшую металлическую коробочку, собираясь незаметно сунуть ее под молнию красивой, цвета молочного шоколада сумки. К тому времени он успел слишком долго пробояться уколов, чтобы не знать, в чем хранятся и кипятятся ужасные стальные, со стеклянным цилиндром шприцы, и простодушно спросил, чтоб отвлечься от боли: «Чего это у тебя?» А она вздрогнула, как застигнутая за воровством, смутилась – непропорционально, до плеснувшей в лицо пунцовости – и сбивчиво забормотала: «Только не говори никому… Никто не знает… У меня… диабет… Я сама себе инсулин колю… Три раза в день… Здесь у меня шприц… специальный…» Андрей кивнул, несколько удивленный, – но слишком уж не до того ему в тот момент было, а что такое диабет и инсулин, он вообще очень смутно себе представлял. Даше, правда, рассказал – не сразу, через пару недель, когда просто к слову пришлось, – а та вдруг нахмурилась: «Ты, наверно, что-то не так понял… Нет у нее никакого диабета… Я бы знала… И уж тем более про уколы… Мы же с детства…» Но поскольку увязать то крошечное недоразумение им было решительно не с чем, то и обсуждать его смысла никто не видел, и Андрей смирился с очередным эпизодом своей непонятливости в вопросах полностью ему недоступной девичьей физиологии: ясное дело, не захотела парню правду говорить, а сама колола, наверное, что-то «женское», чего ему и знать не положено, – потому и смутилась… И не вспомнил бы никогда о том даже не случае, а мелком эпизоде, если б не сошлись в один августовский день в одной свербящей точке его сознания укол в десну, устранивший такую зверскую боль, и Машина на миг отразившая солнце коробочка… А дальше все покатилось, как Сизифов камень под гору: тот следователь, который на допросе его не допрашивал, а ему – рассказывал… В подробностях все события последнего школьного полугодия – от текста «страшной клятвы» до вовремя пришедших Дашиных месячных… И улыбнулся под конец, руку потянул чуть ли не по плечу арестанта похлопать: — Что ты дрожишь, как в фашистском застенке? Мы ж тебя пытать не собираемся. Видишь, и так все знаем досконально, работа у нас такая… |