Онлайн книга «Только нет зеленых чернил»
|
Тогда Андрей только мрачно подивился про себя гебистской чудо-пронырливости, обреченно подумав, что это, конечно, девчонки не устояли на допросах – до пупа раскололись; так, небось, и бабки попам не исповедаются… Он не знал, что Даши к тому времени уже не было на свете. А потом столько горя навалилось со всех сторон, что и не задумался – почему вдруг всплыли такие интимные, никому как будто не интересные подробности – эти и другие: как, например, Дашин брат с девицей их почти в постели поймали… Какое отношение это имело ко вмененной им всем в вину «злостной клевете на советский строй»? И вот в канун Преображенья сорок лет спустя стоял он в тесной, пыльным солнцем залитой учительской сельской школы, затерявшейся среди поросших плевелами лугов и корабельного леса, слушал щебет умненькой Маши-училки и, холодея, осмысливал: Дашина подружка ведь уходила перед клятвой в уборную – он еще пошутил про «медвежью болезнь» по-дурацки, – и потом эта коробочка… А что, если там тоже было обезболивающее – и, прикладывая к нежной коже раскаленное железо, она закричала не взаправду, а как артистка? Бабы вообще это умеют – уж теперь-то он это хорошо знает! Тогда, выходит, она с самого начала была нечестной и подлой? Пусть детской и наивной была та клятва – да и вся затея смешна и нелепа, хотя и страшна в своей глупости! Но главное, все воспринимали ее всерьез и мысли не допуская, что кто-то может, себя избавив от испытания, спокойно смотреть, как страдают друзья! Это ж кем надо быть… Но может, просто трусость пересилила? Или… Или она не хотела мучиться ни за что – уже имея другую, кем-то вдохновленную цель? Например, получить свои тридцать сребреников… А ведь действительно – одевалась всегда по тем временам роскошно: в нежно-зеленом сафари на Дашин последний день рождения пришла, джинсов американских две пары имела, кофточки какие-то особенные меняла, зимой парку-«аляску» на меху носила и сапожки на «манной каше»… Оправдывалась: мама, дескать, физик-ядерщик, подлодки конструирует, у них есть какие-то распределители… Но где ядерная физика, там и госбезопасность, и стукачи-сексоты… И вполне возможно, что она просто маме в деталях все рассказывала, а та уже… Господи! Получается, в их милой и чистой детской «Лемнискате» с самого первого дня – нет, раньше! – уже был внедренный «крот»! «Кротиха», которая, конечно, не хотела подвергать себя пытке наравне с обреченными дурочками, чья жизнь уже ни копейки в тот день не стоила… И точно… Даша погибла через сутки после ареста, Катя и Юля отсидели на «малолетке», таких ужасов там навидались, что и рассказывать не смели, и никогда уж больше не оправились… Его, Андрея, жизнь подрублена под корень – а эта девочка пропала с концами. Через полмесяца в ее квартире жили другие люди, и он сделал закономерный вывод, что Римма не сумела вырваться из жерновов советского правосудия, затянув за собой и маму, – ведь Катину и Юлину тоже ненадолго арестовывали и потом обеих уволили навсегда, одну – из больницы, другую – из театра… Столько жизней улетело в кювет – но, кажется, решилось это заранее… Очень, очень заранее… Он присел на край стола, опираясь неверной рукой; впервые серьезно заныло сердце. По-деревенски отер мокрый лоб рукавом рубашки. Если она жива – надо ее найти. Хоть остаток жизни положить на это… Андрей выдохнул даже с некоторым облегчением. |