Книга Когда белые древа перестанут цвести. Том первый, страница 148 – Шань Фэн

Всякий раз, спускаясь вниз, император чувствовал тяжесть на сердце. Хотя он вступил в Организацию много лет назад, Цинь Чжаньли никогда не хотел иметь к ней отношения. К большому сожалению Его Величества, этой судьбы ему не удалось избежать.

Мужчина настолько не хотел быть частью Баоин, что даже его тело противилось этому: порой, спустившись в подземелье, император мог легко в нём заблудиться. В первое время Цинь Чжаньли терялся постоянно, и тай-хоу приходилось то и дело отправлять слуг на его поиски. Всякий раз Сы Фэнбао изумлялась, в кого он уродился таким бестолковым, и наследник престола молча глотал укоры.

Разве он был виноват в том, что не оправдывал ожиданий этой безжалостной женщины? Всю свою жизнь Цинь Чжаньли делал всё возможное, чтобы угодить ей – но не было ни одного случая, когда бы Сы Фэнбао оценила старания сына. На его успехи она смотрела как на должное, а когда императора постигали неудачи, говорила, что «так и знала». Даже к своей подчинённой Ли Бин вдовствующая императрица относилась теплее, чем к сыну.

Чем глубже спускался Его Величество, тем меньше ему хотелось продолжать. К тому же, глава не оставит без внимания его отсутствия на последнем совете.

Мужчина недовольно поморщился. Несмотря на возраст и положение, в Вайди всё ещё оставался человек, способный отчитать его как маленького, против которого он не мог сказать и слова. На мгновение Цинь Чжаньли стал сам себе противен. Если и царственная супруга видела его таким, тогда понятно, почему она отказывалась быть с ним который год.

Заметив, что его всё больше одолевают тяжёлые мысли, император усилием воли взял себя в руки. В конце концов, у него ещё остались самообладание и какая-никакая гордость. Однажды Сы Фэнбао не станет, и тогда он распустит Организацию и прикроет её деятельность. Цинь Чжаньли верил, что это положит конец отчуждению императрицы, которую, как и в первый день их знакомства, он трепетно любил по сей день.

В подземельях Его Величество застал непривычное оживление. Повсюду сновали люди, завёрнутые в тёмное. Одни из них что-то переносили, другие спешили с поручениями мелких начальников. На душе у императора стало ещё тяжелее. Невыносимая тоска и предчувствие недоброго тугим поясом стянули его внутренности.

Добравшись до кабинета матери, Цинь Чжаньли постучал в дверь, используя уговоренный шифр. Прошло несколько минут, прежде чем Сы Фэнбао появилась на пороге. Взглянув за спину вдовствующей императрицы, мужчина увидел, что в кабинете было темно – лишь одинокий фонарь стоял на письменном столе.

— Люди сверху передали, что распоряжение матушки исполнено, – сообщил Цинь Чжаньли. – Не знаю, что именно вы затеяли в этот раз, но…

— Если бы неблагодарный сын потрудился присутствовать на собрании, он бы знал, – колко ответила женщина, не выказав ни намёка на тёплые чувства. – Его Величество хотел что-то ещё? – предположила Сы Фэнбао, видя, что Цинь Чжаньли не сдвинулся с места.

— Могу я войти? – он снова заглянул в кабинет поверх головы матери.

— Только ненадолго, – ответила она, отступая в сторону. – У меня много работы.

Император зашёл внутрь комнаты и резко обернулся назад, чуть не налетев на тай-хоу.

— Матушка! – воскликнул он, схватив главу Баоин за плечи. – Что бы вы ни задумали, остановитесь!