Книга Графиня замка Ривердон, страница 86 – Надежда Соколова

— Мне кажется, я придумал, как можно восстановить ваши земли с минимальными потерями для государства, найра Виктория, — сообщил император, когда мы расселись в креслах вокруг накрытого к чаю столика. — Правда, для этого мне нужно ваше согласие.

— На что, ваше величество? — с любопытством поинтересовалась я.

— Несколько крупных аристократических семей по тем или иным причинам были сосланы в дальние провинции еще при моем отце. Главы их родов довольно тщеславны и мечтают снова блистать при императорском дворе. Они написали мне письма-прошения, в которых молят помиловать их и при этом обещают вложить любую сумму в экономику страны. Думаю, вас заинтересует это предложение.

Чарльз, не сдержавшись, хмыкнул.

Я же недоуменно нахмурилась.

— То есть за помощь в восстановлении моих замков вы вернете эти семьи в столицу? А они согласятся?

— Думаю, да. Они давно мечтают вернуться.

Ну… Тоже неплохой вариант. Если главы этих родов помогут с восстановлением, вложат и деньги, и силы, то я сама готова буду ходатайствовать насчет их возвращения в столицу.

На том и порешили. Император подготовит ответ с условием. Те, кто согласится, получат по объекту. Приступать могут уже прямо сейчас, начиная с внутренних помещений, которые можно ремонтировать и во время холодов и снега.

И тогда к весне большая часть моего имущества приобретет относительно цивильный вид.

Следующие две недели прошли весело, и для меня, и для Чарльза. Мы то и дело встречались с представителями богатых аристократических семей и объясняли, что и где надо сделать.

Зимой, да. В каком смысле, ждать до весны? А зачем? Почему нельзя начать ремонт внутри замка? Там можно повесить специальные амулеты, и холодно не будет. Стены крепкие. Ветер и снег не проникнут. Работников надо найти? Так ищите. Нужно время? Ладно, хорошо, пусть будет время. Нет, никакие бумаги мы подписывать не будем, пока не увидим результаты работ. Да, это означает, что ваш род останется в опале. Пока не отремонтирует объект. Нет, никакого переезда в столицу тоже не будет. Конечно же, император в курсе. Кто я? Его шестиюродная сестра. Да, и вам всего хорошего.

И так — чуть ли не по несколько раз в день.

— У меня уже пятый амулет от сглаза дымится, — проворчала я, когда закрылась дверь за очередным представителем рода. — Ну вот на что они рассчитывают, а? Никогда не поверю, что слухи о моей неуступчивости еще не разнеслись среди этих самых родов. Но нет, прутся же, настаивают.

— Они никак не могут осознать это, — хмыкнул Чарльз. — Ты — слабая хрупкая женщина. Тебе природой дана уступчивость. А ты споришь до последнего и постоянно настаиваешь на своем. Так не бывает. Ай! Вика!

— Я тебя сейчас сильнее стукну, — пригрозила я угрюмо. — Подушкой! По затылку! Природой, значит, дана? Мало, мало с вами ваши женщины спорят. Чаще и сильней надо. Чтобы вы научились смотреть на нас, как на равных. А то ишь ты, природой дана. И что вообще значит, в курсе ли император? Он и предложил это. Он всем написал. Сам. Как он может быть не в курсе?

— Ну надо же что-то спросить, чтобы лицо не терять. Вика, положи подушку. Тебе еще на ней спать. И не только сегодня.

Я высказалась, исключительно на русском народном. Чарльз, уже привыкший к подобному моему поведению, лишь ухмыльнулся. Он как-то заставил меня перевести несколько выражений и некоторое время заучивал их наизусть, а потом щеголял перед приятелями иномирной руганью. Рисовался перед ними, угу. Показывал, какой образованный, жаль, не в той области, в которой надо.