Книга Карт-Бланш для Синей Бороды, страница 170 – Ната Лакомка

Сначала Ален подумал на дочь, но она не могла этого сделать. Она весь день пробыла на охоте, все это подтвердили. Кроме того, после чудесного преображения, Гюнебрет души не чаяла в мачехе. Поехать в ле-Анже за подарками была идея дочери. Она хотела порадовать Бланш…

Бланш… Чувство злости и досады захлестнуло его новой волной, он потёр ноющее место пониже живота. Опять отказала! И опять распалив его до дыма из ушей! А ведь ещё немного – и она млела бы в его объятиях. Но тут притащилась Милли. Чёртова, чёртова баба!..

Хотя, Бланш могла быть посговорчивей… Добра ко всем, а ему отказала так жестоко.

Но в то же время он не мог не восхищаться ею. Она права, тысячу раз права. И в то время как он потерял голову, Бланш не утратила способности размышлять здраво. Чтобы начать новую жизнь, надо сначала отказаться от прошлой.

Снизу раздался хрустальный голос Милисент, и Ален поморщился, потому что голос был ему неприятен. Вот так – стоит полюбить, и даже красавица вызывает лишь раздражение. А ведь всего месяц назад он искренне считал, что лучше Милисент ему никого не найти. Как же взбесило его упорство невесты, настаивающей на заключении брака на год. Но он согласился, и даже заставил Бланш подписать договор о разводе…

Договор. Он должен был начать с него, а не с кольца.

Ален взбежал по ступеням на третий этаж, намеренно не спустившись к Милисент. Пусть отдыхает, ужинает – всё, как просила Бланш. А через час он скажет Милли, что никакого развода не будет.

Войдя в свою спальню, граф открыл потайной замок сундука, где хранил важные документы.

Где этот проклятый договор? А, вот он, завалился в самый угол.

Развернув пергамент, Ален еще раз перечитал ровные строки. Подпись Бланш стояла внизу, справа, и он погладил ее имя кончиками пальцев. Она столько сделала для него, для Гюнебрет, для всех в Конморе – а он не догадался исполнить для неё такую малость. Да ещё и рассердился, когда сам был неправ со всех сторон.

Ален честно выждал час, вышагивая по комнате туда-сюда, а потом спустился к гостевым комнатам. Не составило труда угадать, где поселилась Милисент. Из одной спальни вышла Барбетта – красная, как варёный рак, а следом послышался недовольный голосок Милли. Опять она недовольна слугами. Милли всегда всем недовольна.

Поклонившись графу, Барбетта почти бегом направилась к лестнице, но Ален остановил служанку.

— Что требует леди на сей раз? – спросил он.

— Она требует сушёных абрикосов к вину, – ответила Барбетта, даже не пытаясь скрыть недовольства. – Не знаю, остались ли у нас сушёные абрикосы. Надо спросить у миледи…

— Не тревожь графиню по пустякам, – тут же велел Ален. – И абрикосы не ищи. Проследи, чтобы нас не беспокоили в ближайшее время, хочу поговорить с гостьей.

Лицо у Барбетты стало совершенно каменным.

— Надеюсь, милорд поступает правильно, – сказала она.

— Не волнуйся, я знаю, что делаю, – ответил Ален, хотя раньше ответил бы, что слугам надо помалкивать и держаться ближе к кухне.

Он открыл двери комнаты не постучав.

Милисент сидела в кресле, живописно рассыпав золотые кудри по плечам. В одной руке у нее был бокал, а в другой – изящный серебряный кувшин с узким изогнутым носиком. Она только что налила себе вина.

— Добрый вечер, Ален, – сказала она с ласковой улыбкой и поставила кувшин на столик. – Хочешь выпить?