Книга Карт-Бланш для Синей Бороды, страница 172 – Ната Лакомка

Он был уже возле порога, когда голос Милисент остановил его:

— Что же в ней такого, Ален? Как получилось, что она вас всех так очаровала?

Граф медленно оглянулся.

Милисент стояла, сжимая кулаки, и плакала по-настоящему. Слёзы ручьем текли по щекам.

— Ведь я красивее её. За что же ты возненавидел меня?

Ален покачал головой. Он не хотел бы обсуждать Бланш с Милисент, но непритворные слёзы смягчили сердце:

— Не держи на меня зла, Милли. Я нехорошо обошелся с тобой, и сейчас опять обхожусь нехорошо. Но это не ненависть. Я даже благодарен тебе за это лицедейство с браком на год – ведь иначе я никогда бы не встретил Бланш. И не узнал, что такое любовь, что такое счастье.

— С каких это пор ты стал столь чувствительным? – спросила она, смахивая слезы. – Раньше от тебя и слова ласкового дождаться было невозможно. Это тоже её заслуга? Как и сбритая борода? В чем же её секрет? Она так хороша в любви?

— Да, она хороша в любви. Она безумно хороша в любви.

— Лучше меня?!

— И сравнивать нечего.

Милисент топнула, разревевшись уже в голос:

— Маленькая…

— Заткнись! – крикнул на нее Ален.

— О! Так про умелую малютку уже и слова правдивого нельзя сказать? – Милисент вскинула голову. – Ловко же она тебя… обработала! Теперь буду знать, как отбивать чужих мужей – надо лишь целовать пожарче и облизывать послаще!

И в этот момент раздражение, злость, что Ален испытывал к Милисент, сменились жалостью. Он засмеялся, осознав, каким дураком был, что связался с ней.

Милисент уставилась на него, даже забыв плакать:

— Тебя так веселит мое горе, Ален де Конмор?

— Ты ничего не понимаешь Милли, – сказал он, подходя к ней вплотную. – Совсем ничего. Как глупая обезьяна на ярмарке – прости уж такое сравнение. Вроде и пытаешься повторять движения за людьми, а человеком всё равно не становишься.

— Что это значит? – прошептала она.

— Во-первых, я тебе не муж. Во-вторых, Бланш безумно хороша в любви, божественно хороша. Но не в той любви, которую знаешь ты. Вернее, ты даже не знаешь, что такое настоящая любовь. Видишь? – он поднял правую руку и пошевелил пальцами. – Вот что такое настоящая любовь. У тебя была хоть одна мысль забрать у меня тот проклятый медный браслет? Нет. Ты боялась чужой боли, моей боли. Пусть и клялась в любви ежечасно. А эта маленькая девочка не задумываясь приняла на себя мои страдания, хотя я был для нее лишь мужем на год, сторонним человеком, который растоптал её жизнь, принудив к браку.

— Принудив? Да она была счастлива заполучить тебя!

— Счастлива? Точно нет.

— Она пошла на это из-за денег.

— Верно, из-за денег, – Ален посмотрел на бывшую любовницу насмешливо. – Чтобы её сестры и мать могли жить достойно. А ты для чего просишь у меня три деревни? Разве у тебя есть сестры, которые не могут выйти замуж по причине бедности? Или твои родители вынуждены ютиться в нищенском квартале? Да нет, они прекрасно себя чувствуют, и дом у вас напротив королевского замка. Улавливаешь разницу? Бланш думает о других, ты думаешь о себе.

Милисент закусила пухлую нижнюю губу, и снова заплакала.

— Не надо плакать, – сказал граф почти мягко. – Ты сама отдала меня ей, Милли. Отдала добровольно, обдуманно, своими руками, поверив в глупое суеверие. Тогда я злился, но теперь очень тебе за это благодарен. Потому что доброта Бланш, её забота, её свет – они изменили не только меня, они мою душу изменили. И я не бороду сбрил, а превратился из такой же обезьяны, как ты, в человека. И теперь меня не обманешь фальшивками. Потому что я знаю, какова на вкус настоящая любовь. Она слаще шоколада, – он усмехнулся. – Знаешь, на что Бланш потратила деньги, которые я дал, чтобы откупиться, когда был… когда испугал ее? Она купила наряды для моей дочери. Для Гюнебрет, на которую ты смотрела с таким презрением…