Книга Король драконов и Принцесса-Апельсин, страница 40 – Ната Лакомка

Хильдика слабо ахнула и закрыла лицо ладонями, но уши покраснели – значит, и на лицо вернулся румянец.

— Что ты так пугаешься? – я пожала плечами и тоже начала раздеваться, разматывая кушак и снимая камзол. – Всё идёт, как надо. Не видать драконам ни тебя, ни Аранчии, как своих ушей. Слушай, а у драконов есть уши, как думаешь?

— Анча! – упрекнула меня Хильдика, уронив руки. – Как можно шутить, когда драконы охотятся за тобой?!

— Ой, охотнички! – отмахнулась я. – Давай лучше отдохнём. У меня кровь сегодня раз сто кипела, мне надо охладиться. И лучшее средство – лимонад со льдом и купание.

Хильдика встрепенулась, будто драконы уже стояли под нашими дверями.

— Купание? – переспросила она, настороженно. – Только не говори, что ты опять…

— Никто не увидит, – заверила я её.

— Совсем с ума сошла? – сипло произнесла она. – Тебя чуть не поймал Подридо, а теперь ты собираешься плавать, когда вокруг столько чужих мужчин?

— Пока только двое, – напомнила я ей, – да и те – не мужчины, собственно. Так, две змеюки. Что ты переполошилась? Я поплаваю ночью, никто меня не увидит.

— Ночью?! – Хильдика перепугалась ещё больше. – Думаешь, я отпущу тебя?! Сколько чудовищ скрывает ночное море? Сколько там опасностей? Нет и ещё раз – нет! Я запрещаю!

— Может, мне и правда поспорить с драконом на тебя? – произнесла я задумчиво, потирая подбородок. – А то ты слишком вольно себя ведёшь, женщина.

Но когда Хильдика разрыдалась, мне стало совестно, и я неуклюже попыталась её утешить, погладив по плечу. Она сбросила мою руку и зарылась в подушку, не желая говорить.

Вздохнув, я подошла к окну и опёрлась ладонями о подоконник, рассматривая безграничную голубую даль. Море было безмятежным, но его спокойствие не добавило спокойствия моей душе.

Проклятые драконы нарушили привычный уклад нашей жизни одним лишь своим появлением. И что-то мне подсказывало, что на этом они не остановятся.

Глава 4. Мечты о Принцессе-Апельсин

— И он вот так заехал тебе ковшом и остался жив? – насмешливо спросил Тюнвиль, продувая флейту.

— А что, мне ему нужно было голову откусить? – огрызнулся Рихард, глядя в окно, где по ровной глади моря бежала лунная дорожка. – Сопляк норовистый, как жеребец. Я это понял, ещё когда он мне у ворот дерзил. Он, по-моему, совсем не понимает, с кем разговаривает.

— О да, – сказал Тюнвиль, едва сдерживая усмешку. – Давно я не слышал, чтобы тебя так оскорбляли. Да что там – ни разу не слышал.

— Колючий, как ёж, – раздражённо сказал Рихард. – Я ведь пытался с ним по-хорошему…

— Он у нас – алоэ, – Тюнвиль достал из футляра металлический тонкий прут, намотал на него ветошку и принялся вытирать флейту изнутри насухо.

— Кто?.. – брат поднял брови. – Какой алоэ?

— Забудь, – усмехнулся Тюнвиль.

— Тут своё имя скоро забудешь, – проворчал Рихард. – Я сегодня совсем ошалел. Везде жарит, как от печки. Солнце, камни, в бане напарили, да и эти люди…

— Люди? – приподнял брови его брат.

— А ты не заметил? – лицо Рихарда вдруг ожесточилось. – На принцессе столько золота, что рядом с ней чувствуешь себя оленьей ляжкой на сковородке.

— Или грешником на сковородке, – невинно заметил Тюнвиль. – Не трогай женщину. Она – жена другого.

— Когда нас это останавливало? – отмахнулся Рихард. – С чего это ты стал таким благонравным? Тоже голову перепекло? Если понравилась бабёнка – бери её. Только не советую. Она столько лет замужем, а детей нет. Правильно я тогда сделал, что отказался от неё.