Книга Король драконов и Принцесса-Апельсин, страница 43 – Ната Лакомка

— Вот, ты меня прекрасно понимаешь, братишка, – с удовольствием сказал Рихард. – А значит… – он замолчал на полуслове, а потом выдохнул: – Силы небесные…

— С чего это ты решил помянуть небеса? – Тюнвиль удивлённо открыл глаза и приподнялся на постели. – Рихард? Ты слышишь?

— Ты только посмотри, – его брат подался вперёд, глядя в окно и вцепившись в подоконник так, что под пальцами хрустнул дубовый подоконник, – ты посмотри – там женщина! Купается в море, Тюн!

— Купается в море? – герцог скатился с постели и в одно мгновение оказался возле окна.

Теперь оба брата, толкаясь плечами, смотрели в море – туда, где по лунной дорожке вразмашку плыл бесстрашный пловец.

Плыл от города, между прочим, а не в город.

— Хорошо работает, – похвалил Тюнвиль, напрягая зрение, – и далековато от берега. Если надеется вернуться – и впрямь отменный силач.

— Там женщина! – Рихард чуть не облизывался, и глаза у него горели, как у безумца. – Клянусь тебе!

— Ты как разглядел на таком расстоянии?

— Шоры сними, братик, – расхохотался Рихард. – Я должен сейчас же узнать, кто она.

— Ты же не любишь ночное море, – напомнил Тюнвиль.

— Да плевал я на любое море, – Рихард начал срывать с себя одежду, не отрывая взгляда от водяной глади, казавшейся особенно чёрной по сравнению с серебром лунного света.

Тюнвиль наблюдал, как падают на пол рубашка и штаны, как улетают по углам сапоги, а потом подсказал:

— Только сразу не превращайся. Разворотишь всю башню, и принц поставит тебе это в расходы.

— Ты прав, – Рихард только что зубами не щелкал от предвкушения. – Заберусь на крышу. Оттуда удобнее взлететь.

— С крыши – другое дело, – одобрил брат. – Но как посмотрит на твои забавы принцесса Аранчия?

— А откуда она узнает? – оборвал его Рихард. – Ты ведь не скажешь? Всё, до утра меня не жди.

Поплевав на ладони, он полез в окно. В свете луны мелькнули голый зад, потом пятки, и вот уже Тюнвиль остался в комнате один.

Остановить Рихард он и не пытался, потому что знал – если брату что-то взбрело в голову, удержать его будет не под силу и трем драконам. Судьба пловца (или пловчихи) не особенно его заботила. Если человек настолько безумен, что решил бросить вызов морской стихии, пусть поборется и со стихией драконьей.

Но вдруг наползли тучи, и стало темно. Будто небесный дракон проглотил одним махом и луну, и звёзды.

Рихард не любил ночное море.

Тюнвиль выглянул в окно, ощутив смутное беспокойство. Странно, раньше он никогда не волновался за брата. Неужели этот город и правда полон древнего колдовства?

— Только будь осторожнее, – сказал он Рихарду, который уже полз по черепице крыши.

Тот махнул, показывая, что услышал. Добравшись до шпиля, Рихард выпрямился в полный рост и, не раздумывая, сиганул вниз. Там, где полагалось пролететь светлому человеческому телу, вдруг появился чёрный извивающийся змей. Он распахнул крылья, изогнулся кольцом, меняя направление, и помчался к морю.

— Мы все тут обезумели, – пробормотал Тюнвиль и завалился на постель, заложив руки за голову.

Хильдика зря волновалась за меня. Больше я не собиралась плавать возле песчаной косы, за апельсиновой рощей. Там было хорошее место – за городом, тихое, пустынное. И берег был песчаным и пологим, а не каменистым обрывом. Но именно там меня увидел Подридо – братец подлеца Ламброзо, сам такой же подлец.