Книга Жемчужина дракона, страница 41 – Ната Лакомка

Ланчетто! — запоздало крикнул господин Неро, но герцог уже бросился ко мне, попытавшись оттолкнуть Милдрют.

Он уперся ладонью ей в грудь, но вместо того, чтобы отшатнуться, Милдрют перехватила его за запястье, выворачивая ему руку.

Герцог снова заорал — на этот раз от боли. Вдовствующая герцогиня бросилась на помощь сыну, но Неро успел перехватить ее.

— Пусти, ведьма! — вопил Ланчетто.

— Надо вести себя подобающе, ваша светлость, — ответила Милдрют язвительно, но отпустила его.

— Чуть руку не сломала, — пробурчал герцог, растирая запястье.

— Давай подождем утра, Ланчетто, — сказал лорд Тристан примирительно, — и уже утром…

Но герцог не стал дожидаться утра.

Он ударил Милдрют кулаком в скулу — быстро, почти без замаха, будто и не был пьян. Телохранительница рухнула, как подкошенная, упав на колени и оперевшись ладонью об пол, а герцог опять бросился ко мне.

Слепой Тристан оказался у него на пути, и я вскрикнула, когда Ланчетто ударил его локтем в лицо, чтобы уступил дорогу.

Но как раз в этот момент брат герцога отвернулся — желая, наверное, понять, что случилось с Милдрют, и удар пришелся мимо. Ланчетто толкнул брата плечом, отчего Тристан чуть не упал, и чтобы удержаться на ногах, вынужден был схватиться за Ланчетто.

Герцога повело кругом, и теперь он едва не упал. Тристан удержал брата от падения и заботливо осведомился, обнимая его за пояс:

— Ты не ушибся, Ланчетто? Нет, нельзя столько пить. Позволь, я помогу тебе присесть. Где-то тут была моя постель… — и он оттеснил Ланчетто совсем в другую сторону — к двери.

Господин Неро подхватил герцога с другой строны:

— И правда, Лаччо, лучше бы тебе отдохнуть, уже на ногах не стоишь.

— Отошли от меня! — рявкнул Ланчетто, пытаясь вырваться, но мужчины держали его крепко и с каждым шагом подталкивали к выходу.

Милдрют поднялась, встряхивая головой и потирая скулу. Наверное, ей надо было помочь, но я была так испугана, что не смогла сдвинуться с места. Герцогиня тоже опомнилась и приникла к сыну, взахлеб уговаривая его уйти.

Они оборвали занавеску на входе, перевернули напольную вазу с цветами, разбив ее вдребезги, и Милдрют уже взялась за рукоять кинжала, глядя на Ланчетто с такой ненавистью, с какой до этого смотрела на меня.

— Опомнись, опомнись, — повторял господин Неро, обхватывая Ланчетто сзади поперек туловища, но герцог всякий раз разжимал его руки.

— Не уйду без нее! Не смейте мне мешать?! — рычал он и рвался в мою сторону, как безумный, но всякий раз нечаянно или умышленно он наталкивался на лорда Тристана, который вторил леди Ромильде, убеждая брата успокоиться и уйти.

— Она — моя! Моя! Ты понял?! — бешено заорал Ланчетто в лицо Тристану и схватил его за ворот рубашки.

— Ее отдали мне!

Я открыла рот от удивления — нет, этот голос не мог принадлежать брату герцога — слишком сильный, слишком звучный, слишком…. нечеловеческий. В нем слышались гортанные подрыкивающие нотки и неприкрытая ненависть. Я не видела лица лорда Тристана, но прекрасно видела, как Ланчетто замер и так же, как я, открыл рот, с удивлением уставившись на брата.

— Ее отдали мне, — повторил Тристан по-прежнему мягко, словно извиняясь, и я подумала, что мне послышалось всё, что прозвучало секундой раньше.

Но Ланчетто мигом успокоился, и господин Неро смог вытолкать его в коридор.