Книга Поцелуй Спящего красавца, страница 102 – Ната Лакомка

— Вот тут, похоже, фея не ошиблась, — возразил студент. — Карабос никогда не ошибается. Это всем известно. Если она говорит, что вы — принцесса, значит, так и есть. И получается, что вы разрушили чары, пробудив мастера. Ещё одно доказательство, что в вас течёт королевская кровь. Только королевская кровь способна разрушать злое колдовство.

— Вы же сами сказали, что в случае с Брайером имела место любовная магия!

— Но для чего она была нужна? Чтобы нейтрализовать проклятие. Получается, фея приостановила действие зла, но разрушили его именно вы.

— Чего Брайер до сих пор не может мне простить, — ответила я с нервным смешком.

— Вам надо отдохнуть, — повторил Стефан. — Ложитесь спать, я присмотрю за мастером. Вы ему всё равно помочь не сможете.

Я помолчала, вглядываясь в помертвевшие черты колдуна. Кожа его стала белой, как бумага, и сейчас стало особенно заметно, какой он красивый. Мужчина-мальчик, мальчик-рыцарь, для которого весь мир — приключение. И совсем он не злодей. Потому что не может злодей оттолкнуть другого, приняв стрелу на себя. И не может тащить на себе нелепую женщину, будучи влюблённым в другую. И не может полюбить раз и на сто лет, а то и больше…

Простак?..

— Спойте ещё раз ту колыбельную, — попросила я Стефана. — И будем ждать утра. Может, утром что-то изменится.

— Утро всегда дарит надежду, — согласился Стефан и снова запел песню по сон, свирель и любовь.

Он пел, глядя в небо, и это придало мне смелости. Я наклонилась и поцеловала Брайера — так же, как в нашу первую встречу. Поцеловала в губы, только он мне не ответил.

А Стефан допевал последние строки песни, которых я ещё не слышала:

Пусть люди не верят, я знаю, что ты

Умеешь любить и быть верным.

Усни, сон избавит от боли и лжи,

От горя, проклятий и скверны.

Я не собиралась спать, но всё равно уснула, а когда проснулась, то обнаружила, что лежу, укрытая жилеткой Стефана. Костёр звонко потрескивал, над огнём на распялочках жарилась рыба, а рядом весело хлопотал Брайер фон Розен — живой, здоровый и крепенький, как огурчик. Порванное и окровавленное платье он снял и теперь щеголял в одних штанах, с голым торсом. Волосы влажно вились, а на боку не было ни следа от вчерашней раны. Я не вскочила, не бросилась его обнимать — просто лежала на боку, свернувшись клубочком, подложив руки под щёку, и смотрела. И чувствовала себя самой счастливой на свете.

Брайер поднял голову, взглянул на меня и улыбнулся. Прежней задорной и мечтательной улыбкой.

— С добрым утром, Крошка! — пропел он, как обычно, паясничая. — Рыбка почти готова, подожди немножко!

От его голоса проснулся и зашевелился Стефан, спавший по ту сторону костра. Приподнявшись на локтях, студент огляделся, зевнул и потянулся. Казалось, он даже не был удивлён, что Брайер скачет, как заяц.

— Сони, — упрекнул нас со Стефаном Спящий красавец, который сейчас был бодрее всех неспящих. — Пока вы тут сладко сопели, я наловил рыбы и разведал местность. Докладываю: на ближайшие десять миль вокруг ни одного гвардейца. Мертена с Карабос я тоже не обнаружил. Похоже, они побежали догонять нас в сторону столицы. А мы-то не в столицу пошли! — он расхохотался весело и заразительно.

— Да, тут нам повезло, — согласился Стефан, ещё раз зевая и выпуская в траву мышь. — Я вижу, с вами всё в порядке, мастер.