Книга Жена палача, страница 68 – Ната Лакомка

— Вы? Хлопот? Мне? – спросил он и посмотрел сначала на одну мою руку, потом на другую.

— Вы мне нравитесь, - продолжала я храбро,  - нравились даже тогда, когда были в маске, а теперь нравитесь ещё больше. Надеюсь, я вам тоже не противна…

— Вы? Противны? – казалось он утратил способность говорить осмысленно и связно.

— Не противна ведь? – спросила я нарочито весело, но втайне затряслась, как заячий хвостик.

Он взял меня за руки и по очереди поцеловал – но опять не так, как благородные фьеры. Его губы коснулись одной моей ладони, потом другой – обжигая, распаляя, заставляя думать о том, что раньше было под запретом…

— Я заметил вас с самого первого дня, как вы появились в городе, Виоль, - сказал палач. – И даже ещё раньше. Там, у реки. Вы так прекрасны, что я о вас и мечтать не смел. И сейчас не смею. Еще раз прошу – одумайтесь…

— Не разговаривайте со мной, будто я сошла с ума, иначе – рассержусь, - пригрозила я. – Решение принято, и вы не смеете мне отказать. Иначе я буду опозорена, а это уже не смешно.

— И сейчас не смешно, - ответил он эхом. – А дети? Вы подумали о ваших детях?

— О наших, Рейнар, - поправила я терпеливо. – И не надо нагнетать. Наши дети вполне смогут реализовать себя в жизни. То, что было нормально при вашем отце, сейчас уже пережитки прошлого. Я уверена, что никто никогда…

— Ни слова больше, - сказал он и положил указательный палец мне на губы – словно припечатал. – Я понял, вы та еще упрямица. Хорошо. Я знаю, что делать. Уже поздно, мне пора.

Он взял шапку и направился к порогу.

— Вы не станете отказываться от меня? – выпалила я ему вслед.

Он оглянулся, окинул меня с головы до ног странным взглядом – тягучим, жарким, мечтательным, и покачал головой:

— Нет, форката. Я был бы безумцем, если бы отказался. Да это и невозможно – после того, что вы заявили королевскому дознавателю при свидетелях. Но не беспокойтесь, я буду защищать вас.

— Мне ничего не угрожает, - возразила я.

— Понадеемся на это, - сказал он и ушел.

Его маска осталась на столе.

[1] От «tueur» - человекоубийца.

13. Фиалка и эдельвейс

Утром мы рассказали обо всём дяде. Тётушка зашла в его комнату первая, а через четверть часа позвала меня.

Дядя сидел в кресле, подперев голову здоровой рукой, и когда я появилась, посмотрел на меня так удрученно, что мне немедленно стало совестно. Но я не позволила этому ложному чувству взять надо мной верх. Я поступила правильно, и что бы там сейчас не сказал дядя …

— Виоль, мы с тётей поговорили, - сказал он, - она сказала, что это твоё решение.

— Да, дядюшка, - коротко кивнула я.

— Но мне хотелось бы услышать это от тебя самой.

Мне пришлось повторить то, что произошло в ночь, когда я отправилась в дом палача, чтобы просить о помощи.

— Он сказал это в шутку! – воскликнул дядя. – Всего лишь шутка, Виоль!

— Но это было сказано, и я согласилась, - сказала я твердо, посмотрев ему в глаза. - Я согласилась стать женой мастера Рейнара и повторю это перед алтарем.

— Мы все благодарны ему, - начал дядя, и на его бледных щеках появился румянец – яркий, как у чахоточного больного. – Я благодарен больше всех, но такая цена, Виоль…

— Я не передумаю, - ответила я, опуская глаза, потому что видеть его растерянное лицо было выше моих сил.

— Ещё есть время всё остановить, - голос дяди дрогнул. – Мы подключим связи, попросим фьера Капрета…