Книга Королевская кровь. Книга 3, страница 204 – Ирина Котова

— В чем помочь? — спросил названный Охтором. Голоса не было, он шептал и хрипел.

— Память отшибли? — поинтересовался его собеседник. — Нам нужен проход.

Память двоилась, подкидывая не самые приятные картинки. Источник утихал, мерцая, и Макс сжал кулаки, переступил босыми ногами. Мужик в кожаной одежде насторожился, подобрался — сразу понятно, что воин.

— Прохода не существует. А если бы и был — вам не выжить там, — сказал пленник с усилием и снова закашлялся, сплюнул крупный сгусток крови, облизал губы. Глаза его лихорадочно блестели.

— Это уж не тебе судить, — с любопытством глядя на дергающегося в цепях заключенного, пропел своим фальцетом тощий. Он, что ли, владелец этого места? — Армия Тха-ора непобедима. И тха-но-арх очень недоволен, что до сих пор никто из вас, старших, не попался нам. Кроме тебя. Ну что, так и будешь молчать? Неужели смерть предпочтительней?

Макс едва не рассмеялся, но смех перешел в спазмы и кашель, заныли ноги, скручиваемые судорогой, и от стоп наверх пошло тепло. Кандалы изнутри стали покалывать запястья, едва заметно посыпалась коричневая пыль. Он откашлялся и замолчал, сосредоточившись. А его собеседник снова раздраженно поправил мантию, успокаиваясь, и приказал:

— Начинай, Тарту. Нашему другу нужен стимул для беседы. Мы ведь можем бесконечно доводить тебя до грани, Охтор, — говорил он, любуясь раскаленным до красноты прутом, который старик взял рукой в толстой перчатке. — У нас есть еще время. И рано или поздно ты будешь умолять, чтобы мы разрешили тебе помочь нам. Все умоляют. Только попадались пока одни слабаки, не способные открыть проход. Какая редкая удача — получить тебя!

Старик с мерзким, трясущимся от сладострастия подбородком и совершенно безумным взглядом подошел ближе, протянул руку — сначала Макс услышал шипение, затем ударила боль — он дернулся назад, захрипел, заорал беззвучно сорванным горлом. Палач отдернул руку, поглядел на ожог, снова приложил, скалясь и облизываясь на бьющегося пленника. Почмокал расстроенно губами — прут остыл, пошел за следующим. Тротт тяжело дышал, изгибался в цепях, и кандалы ходили туда-сюда, натирая запястья до крови.

— Откроешь проход? — спросил тот, что в мантии.

Макс молчал. Поймал настороженный взгляд воина, закатил глаза, сжался, чувствуя, как щиплет свежие ожоги стекающий по телу болезненный пот. Старик уже подходил со вторым прутом, и пленник пошевелил руками, толчками направляя туда стихию. Совсем немного времени не хватило. Совсем чуть.

Снова зашипела плоть, он дернул руками — посыпались хлопья ржавчины, и он оказался на свободе. Перехватил тонкую кисть старого психа, сломал ее с наслаждением — палач только крякнул изумленно, со всхлипом, глядя на дымящийся прут, торчащий из его груди, и рухнул, опрокидывая жаровню. Метнулся к пленнику воин, тихо, сосредоточенно, поднырнул сбоку, ударил мощно в бок, так, что наверняка треснули ребра, вывернул ему руку, пытаясь уложить лицом на пол — Макс изогнулся, двинул затылком в подбородок, развернулся и впечатал ладонь в кадык, кулак в печень, и со всей силы приложил противника пяткой по колену, так, что тот упал, захрипел, держась за ногу, а Тротт уже шел к столу с выложенными на нем «инструментами».

Тощий, судорожно шурудящий ключом в замке, оглянулся, засуетился, затряс решетку, закричал тонко — и замер, булькнул что-то, падая — из спины его торчал нож.