Книга Королевская кровь. Книга 3, страница 206 – Ирина Котова

Солдаты двигаются ближе, еще ближе — сейчас поднимут его на острия, и плевать им, нужен он их повелителю или нет, своя жизнь дороже. Он морщится, слыша движение сзади, шепчет два слова молитвы, и волной расходится от него леденящая сила — рассыпаются прахом наконечники копий, трухой дерево, расползается одежда на окруживших его, а Макс разворачивается и с хрипом рубит наотмашь, по живому, пока противник деморализован и обезоружен, проскальзывает сквозь дрогнувший строй и разворачивается, готовый продолжать бой.

— Колдун, колдун, — бормочут мужчины с суеверным ужасом и отступают. А он, все еще прислушиваясь и постепенно укрепляя щит, подходит к камину, оценивает высоту.

— Снять, — приказывает негромко прижавшимся к стенам людям, — и я уйду.

Через десять минут из ворот твердыни в темную беззвездную ночь вышел человек с мечом в руках, одетый в доспех из вываренной кожи, покрытой черными пластинами. Никто не посмел выстрелить ему вслед.

Твердыня Аллипа была расположена на самой границе земель кнеса Волаши. Дальше шли редкие, низкорослые леса, затем — скалы Овилла. К этим скалам и направлялся тот, кто в другой жизни был профессором Максимиллианом Троттом. Он шел, сколько хватало сил, на отдых забивался в какую-нибудь нору, где бы его не могла выковырять местная фауна или обнаружить погоня. То, что она будет, он не сомневался. Но у него была хорошая фора — пока гонец из оставленного гарнизона доберется до ближайшего замка, пока отправят за ним всадников — был шанс дойти.

Обрубленные культи крыльев дергало болью и тело просило взлететь — и не могло. Регенерирует, но сколько это займет времени?

Двоящаяся память подкидывала фрагменты того, как его ухитрились поймать — пропали женщины из поселения, они полетели на поиски и угодили в ловушку. Накрыли несколькими сетями, оглушили. Попался, как ребенок. Но он хотя бы жив, в отличие от соратников.

Наступало стальное утро второго дня, когда он увидел земляной вал на дороге. Пошел к нему, медленно, стараясь не делать резких движений.

— Кто? — раздался из-за укрепления резкий окрик.

— Охтор, — сказал он устало. И, оставляя своего дар-тени внизу, отпустил себя наверх, в привычную нормальную жизнь.

Профессор Максимилиан Тротт проснулся вечером того же дня, что и уснул, в своей постели — в доме в инляндском лесу. Полежал немного, приходя в себя. Встал, умылся. И позвонил Мартину.

— Ты все-таки неравнодушен ко мне, — засмеялся тот в трубку. Дико было слышать его такой обычный, дурачащийся голос. И очень захотелось увидеть нормального улыбающегося человека. — Что опять? Доставить тебе ужин?

— Ты же знаешь, что я параноик? — осведомился Тротт, поглядывая на часы.

— Ну… для меня это не новость, — фыркнул блакориец.

— Поставь мне щиты, Март. Неуютно я себя чувствую без них. Привык.

— Без проблем, — сообщил барон, посмеиваясь. — Могу и колыбельную спеть.

— Упаси Боги, — с ужасом произнес Макс. — А вот ужин можешь захватить. Не откажусь.

Мартин появился через полчаса — открыл Зеркало и несколько раз ходил туда-сюда, перетаскивая подносы с обильным ужином. Макс хмуро наблюдал за ним. Под лопатками зудело, и, хотя он совершенно ясно знал, что вся боль осталась внизу, искушение протянуть руку и потрогать не пропадало.

— Все, — торжественно заявил барон, доставая из кармана пузатую бутылку. — Я готов к длительному пребыванию в твоем обществе, друг. Мой дворецкий теперь уверен, что у меня тайная любовница. Подслушивает, небось, под дверью. А там тишина.