Книга Королевская кровь. Книга 4, страница 131 – Ирина Котова

Это сейчас женщины-маги служили в армии, работали в больницах и службах спасения, с успехом делали карьеру в магнауке. Именно Виктория стала первым придворным магом-женщиной и тоже внесла свой вклад в уравнивание возможностей мужчин и женщин. Да, она была слабейшей в пятерке лучших выпускников — но при этом сильнее всех остальных студентов курса.

Заветную должность она получила, как это ни странно, в Эмиратах. То ли эмир Солтарии пригласил ее как экзотику и диковинку, то ли надеялся пополнить гарем чудесницей — Виктория мало говорила о своей работе в пышном дворце южного Эмирата. Но к концу ее службы иначе как «Великая волшебница» ее не называли, а сын эмира и сейчас регулярно зазывал ее обратно и слал подарки, которые Вики принимала со спокойным достоинством. Но возвращаться не торопилась. После событий, произошедших почти 17 лет назад, она ушла в преподавание, успешно защитила несколько научных работ. И только в начале этого года приняла предложение занять пост придворного мага Инляндии.

А тогда… на первом курсе она была гордячкой. Серенькой, ничем к себе не привлекающей, завязывающей волосы в пучок, носящей странные платья. И единственной дочерью в семье, привыкшей, что с ней носятся. Родители, мечтавшие о выгодном замужестве, только повздыхали, когда ребенок заявил, что пойдет учиться на волшебницу. И отпустили, надеясь, что дурь пройдет. Не прошла.

Расцвела Вики летом после первого курса — как-то резко выросла, обзавелась формами, от которых ладони у любого мужчины становились влажными — и даже преподаватели нет-нет, да поглядывали на задние ряды. Оказалось, что у нее грациозная походка, мягкие жесты и мимика, чудесные черные волосы, яркие и полные губы и большие, миндалевидные, карие глаза с такими длиннющими ресницами, что она была похожа на олененка. И одеваться она стала совсем по-другому, будто осознав свою красоту.

Старшекурсники осаждали красавицу роем, но она не спешила кому-то отдавать предпочтение. Общий ажиотаж не обошел стороной и их четверку. Парни присматривались к ней. И Мартин тоже — оборачивался на парах, замолкал, глядя на нее, идущую с лекций в окружении девочек, и глаза его горели — как и всегда, когда он видел очередную жертву.

— Моей будет, — сказал Март как-то друзьям. — Сразу говорю, моя, руки не тянуть. Оторву.

— Не по тебе птичка, — насмешливо поддел его Александр. — Не размахивайся.

— Пари? — загорелся Мартин.

— А что, — лениво поддержал его Михей. — Давай. Макс, ты как?

— Одна, другая, какая разница, — тоном уставшего плейбоя произнес Тротт. — Вы как хотите, а я не участвую в заведомо проигрышных спорах. Да и неспортивно это как-то. Это, Март, не наши обычные девки. Это девочка из хорошей семьи.

— Да ладно, — фыркнул барон. — В раздетом виде они все одинаковые. Ну что, спорим?

— Я пас, — сказал Макс.

Остальные поспорили. До конца второго курса Март должен был уложить первую красавицу университета в постель. Иначе — убирать комнату два года. Каждый день. Для ненавидящего порядок блакорийца это было очень болезненно.

И началась осада. Вики с некоторым удивлением приняла ухаживания уже снискавшего себе славу женского угодника барона. Он отсылал свою стипендию матери и братьям — по тогдашним меркам она была очень неплохой, как у одного из лучших студентов. Старов, при всей своей жесткости, не жалел средств на поощрение талантливых молодых людей.