Книга Королевская кровь. Книга 4, страница 130 – Ирина Котова

Однако это не помешало Старову наложить унизительное взыскание. Алмаз Григорьевич на расправу всегда был скор и крут. Почти семестр они драили помещения университета и общежития, старательно игнорируя друг друга и слушая насмешки каменов. На ругань сил уже не оставалось, все уходило на учебу и уборку. Зато они косились друг на друга, подмечали успехи и до красных мушек в глазах учились, пытались превзойти соперников.

По окончании наказания, получив отличные оценки, они дружно напились, обнаружили, что ненависть и злость прошли — труд объединил их, а лучшие показатели вознесли на вершину курса, сделав предметом восхищения.

Тогда-то они и поклялись друг другу в вечной дружбе.

— Вместе мы сильнее, — пьяно говорил тогда уже немного отъевшийся Мартин, сидя в таверне и тиская подавальщицу. Его женщины тоже любили. Мрачных и буйных всегда любят.

— Кот правду говорит, — вторил ему Михей, размахивая кружкой с пивом. — Что нам делить? Вместе мы покорим мир. Правда, Малыш?

— У меня запросы скромнее, — ответил Тротт со смешком, — я просто хочу оставить свое имя в истории магнауки.

— Ну а ты, Алекс? — обратился к нему Севастьянов. — Чего хочешь ты?

Свидерский, уже совершенно пьяный, тоже усадил себе на колени веселую официантку и что-то нашептывал ей, поглаживая по бедру.

— Я, — он задумался. Голова кружилась, мысли плясали. — Я, друзья, хочу занять место деда Алмаза. Довольно ему зверствовать. Да здравствует свобода!

— Да здравствует! — проревели они. Кружки с пенным напитком столкнулись, ознаменовывая начало их дружбы.

На девчонок со своего курса особого внимания они не обращали. Зачем, если молодые и горячие парни пользовались стабильным спросом среди старшекурсниц? К тому же девочки были тихими, садились на задние ряды и блистать великолепной четверке особо не мешали. У студенток был свой мирок, наполненный таинственными разговорами, смешками, косметикой и нарядами. Живущие в общежитии однокурсницы со своего этажа не спускались, на старшие курсы смотрели с удивлением — уж очень свободные нравы по сравнению с принятыми в обществе были у девушек, давно обучавшихся в университете.

Ректор МагУниверситета, Алмаз Григорьевич, с десяток лет назад подписал указ, согласно которому в университет официально, наравне со студентами-мужчинами, принимались и девушки. Первое возмущение и насмешки в обществе успели утихнуть, но к женщинам, осмелившимся замахнуться на обучение наравне с мужчинами, все еще относились насмешливо и высокомерно как студенты, так и преподаватели. Много времени прошло, прежде чем лучшей ученицей выпуска стала женщина, одним этим фактом утерев нос всем скептикам. Правда, девушка оперативно вышла замуж и прожила спокойную жизнь, открыв лавку защитных амулетов и магаптеку, чем породила новую волну скепсиса. «Зачем обучать девиц, вкладывать в них силы, позволять, чтобы они занимали места в высших учебных заведениях, если из ста студенток дай боги пять будут и дальше заниматься магией?» — говорили противники указа. Отдельные господа придерживались этого мнения до сих пор, несмотря на то, что девушки если и уступали мужчинам в боевой магии и ментальных способностях, компенсировали это успехами в витализме и прикладных науках.

До указа Алмаза Григорьевича женщины обучались в школах бытовой магии — взять в жены ученицу такой школы считалось особым шиком. Дамы даже с минимальным даром этим активно пользовались — в школах их обучали и этикету, и домоводству — и это было реальной возможностью взлететь вверх. Самые отчаянные посещали занятия в Университете, как вольнослушатели, но их воспринимали негативно — некоторые преподаватели даже отказывались читать лекции, если замечали среди слушателей даму. Сидели они на маленьких балкончиках в больших лекториях. До сих пор в некоторых лекционных залах сохранились эти балкончики.