Книга Королевская кровь. Книга 4, страница 127 – Ирина Котова

— Придурок!

— Это верно, — сказал он и со злостью пнул диван. — Спокойной ночи.

Пнул ни в чем не повинную мебель еще раз и ушел в Зеркало.

Леди Виктория в расстройстве уселась на кровать, оглядела разгромленную спальню. Цветы, изломанные, мятые, источали тонкий горьковатый аромат. И губы болели ужасно — Март как с цепи сорвался. Такого он себе никогда не позволял. Подтрунивал, язвил, выводил из себя, цеплял — да. Но сейчас ей в какой-то момент показалось, что он кинет ее на кровать — и ничего, совершенно ничего она сделать не сможет.

Не кинул. Ушел. Идиот озабоченный. Как теперь встречаться с ним?

Она дико испугалась, когда почувствовала сквозь сон, что кто-то взламывает ее щиты, как скорлупки. Сигналки завопили истошно, и Вики вскочила — и сразу ударила. Кто будет ломиться с добрыми намерениями в три часа ночи?

Через несколько мгновений она сообразила, что на Туре взломать ее защиту могут всего несколько человек, что плетение щитов нападающего донельзя знакомо и что на ее атаки никто не отвечает — и потом уже увидела фон Съедентента. И уже от злости ударила несколько раз. Ударила, прекрасно зная, что ничего ему не сделается.

Она не могла с ним разругаться — иначе это поставило бы под удар всю их компанию. И терпеть это было невыносимо. И потерять его, если честно, было страшно. Она прикипела к каждому из тройки так, что если рвать — то с мясом и болью. А Виктория не любила, когда ей больно.

Так и не решив ничего, волшебница легла спать. С утра она пошла на лекции в университет Иоаннесбурга — и потом спешно вернулась, чтобы переодеться и пойти на работу во дворец короля Луциуса.

Она сразу поняла, что в ее покоях опять побывал гость. Сигналки, щедро установленные ею поутру, пиликали что-то веселенькое, ловушки у щитов были аккуратно обезврежены, улучшены и снова нахально активированы. По полу гостиной под музыкальное пиликанье сигналок маршировал цветочный заяц ей по колено с умильными и жалобными глазками-ромашками и ушами из лохматых пушиц. В лапах он держал огромный букет вчерашних цветов. Когда она, улыбаясь (глядя на эту трогательную мордочку, невозможно было не умиляться и не улыбаться), приблизилась, чтобы зафиксировать подарок и поставить на стол, цветочно-магическое чудо остановилось… и взорвалось, засыпав всю гостиную лепестками и пестрыми головками.

Виктория дернулась от неожиданности, закрыла лицо руками, то ли засмеявшись, то ли застонав от досады, и без сил упала в кресло. В этом был весь Мартин. Натворить дел, а потом очень своеобразно извиняться. Очень своеобразно. Она никогда не привыкнет, наверное.

Вечером они неожиданно собрались у Алекса дома. Макс буквально на коленке набросал длинное решение для придания обычным видеокамерам способности видеть в магическом спектре — чтобы можно было фиксировать прорывы из нижнего мира — и предложил опробовать немедленно, потому что больше он к этой чуши возвращаться не собирался.

— Ну конечно, — с сарказмом сказал Мартин, — в лабораториях по всей Туре бьются над фиксацией стихийного фона уже который год, а наш гений решил задачу между чисткой зубов и зашнуровыванием ботинок.

— Ранее мне это было неинтересно, — сухо ответил Тротт. — Но раз для дела надо, сделал. Суть в том, что у вещей нет способностей. Нет ауры. Мы переключаемся через магспектры автоматически, и механика этого процесса такова, что мы просто задействуем те или иные отделы коры головного мозга, способные обрабатывать информацию, которую обычный человек не воспринимает из-за отсутствия способностей. Его глаза могут видеть, но его мозг не может обработать. Так и тут. Я опасался, что камеры просто не смогут видеть. Но нет — достаточно добавить туда сердечник с наложенными фильтрами и достаточным резервом, чтобы эти фильтры поддерживать — и мы имеем магочувствительную аппаратуру. Записывающий артефакт. Формулы фильтров я написал, дальше и дурак справится.