Книга Миссия в Сараево, страница 2 – Алим Тыналин

Но что-то пошло не так.

Неделю назад она провела с ним вечер в кафане «Аџамова». Потом сказала: «Он осторожный, умный, но кажется искренним». Стандартный отчет. Но голос звучал иначе. Мягче.

Она приглашала журналиста к себе. «Чтобы поговорить, вывести на чистую воду», объяснила она Чиричу после.

Он одобрил. Частная обстановка помогает людям раскрыться, сказать то, что не скажут в публичном месте.

Но когда Чирич увидел ее на следующее утро, сразу почувствовал разницу. Лицо спокойное, но глаза…

В ее глазах было что-то, чего Чирич не видел уже давно, с тех пор как Стефана расстреляли. Тепло. Жизнь.

Он не стал спрашивать напрямую. Елена не из тех, кого можно допрашивать. Она расскажет сама, если посчитает нужным. Но факт оставался фактом: что-то произошло между ней и русским. И это «что-то» меняло расклад.

Чирич снова перетасовал карты.

— Он опаздывает, — проворчал Милош, поглядывая на карманные часы. — Уже десять минут. Может, не придет?

— Придет, — спокойно сказала Елена, не оборачиваясь от книжной полки. Слишком уверенно. Слишком определенно.

Чирич посмотрел ей в спину. Прямую, напряженную. Она волнуется, хотя пытается скрыть это.

— Откуда такая уверенность? — спросил он ровным тоном, продолжая раскладывать карты на столе.

Елена обернулась. Лицо спокойное, но в уголках глаз мелькнуло что-то.

— Он дал слово, — ответила она просто. — А он из тех, кто держит слово.

Милош фыркнул.

— Ты знаешь его совсем немного, Елена. Откуда тебе знать, из каких он?

— Инстинкт, — пожала она плечами.

— Инстинкт, — повторил Милош с издевкой. — Женский инстинкт? Тот самый, который заставляет баб влюбляться в подлецов?

Елена резко обернулась, глаза сверкнули.

— Следи за языком, Милош.

— Или что? — Он сделал шаг вперед, упираясь кулаками в бока. — Скажешь Михаилу? Он и сам видит, что ты…

— Хватит, — тихо, но жестко сказал Чирич, и Милош замолчал.

Чирич положил карты на стол, посмотрел на Елену. Она не отводила глаз, подбородок приподнят, спина прямая. Не отступала, не извинялась. Елена никогда не извинялась за свои решения.

— Ты провела с ним время, — сказал Чирич медленно, выбирая слова. — Проверила его, как я просил. Твое мнение?

Елена помедлила, потом ответила:

— Он не провокатор. Не австрийский агент. Он действительно сочувствует нашему делу.

— Откуда такая уверенность?

— Я разговаривала с ним. Смотрела в глаза. Слушала, как он говорит о несправедливости, о том, что Россия должна помочь славянским братьям. — Она сделала паузу. — Он искренний, Михаил.

— Или хороший актер, — буркнул Милош.

— Все мы актеры, — возразил Владимир из своего угла. — Вопрос в том, что под маской.

Чирич продолжал смотреть на Елену. Она выдержала взгляд, но он видел. Легкий румянец на щеках, едва заметное учащение дыхания. Она лжет. Не полностью, но лжет.

Она не просто проверяла Соколова. Она спала с ним.

Чирич был уверен. Знал Елену, знал ее привычки, оттенки голоса. Знал, как она говорит, когда говорит правду, и когда что-то скрывает.

Сейчас она скрывала.

Что ж. Это меняло ситуацию. Но не обязательно в худшую сторону.

Если Елена влюбилась в русского, это делало его более управляемым. Привязанность рычаг. Можно использовать для контроля над Соколовым.

Но есть и опасность. Если русский обманывал Елену, использовал ее чувства, она сама стала уязвимой. Могла не увидеть предательства вовремя. Ослепленная эмоциями. А это уже угроза всей организации.