Книга Винсент Иванович, страница 100 – Алим Тыналин, Денис Нижегородцев

И, несмотря на то, как долго и подробно я все описываю, бой был коротким.

Пот стекал по моему лицу, мышцы горели. Но внутри стало легче. Я даже не устал. Скорее, наоборот.

Вот она сила мотивации и предельной концентрации на чем-то. В данном случае — на предстоящей стрелке.

Я вытер лицо полотенцем и пошел к выходу. Завтра будет новый день. И новая порция проблем. Но пока что я жив. И это уже немало.

— Эй, Винни, Бешеный Винни! — позвал меня Константинос из глубины темного зала.

Я обернулся.

— Деньги. Ты забыл заработанные деньги! Или теперь они для тебя совсем не важны⁈

Я хотел что-то ответить.

Но меня опередил Джорджи. Дождавшись, пока свалит большая часть народа, он подошел к нам.

— Деньги никогда не бывают лишними, Константинос!

С этими словами напарник забрал бумажки из рук организатора боев.

Вдвоем мы уже почти вышли на улицу.

Но в последний момент дорогу нам преградил один из пьяных зрителей. По всему выходило, что в этот вечер он болел не за меня.

— Чего тебе? — ощерился Джорджи за нас обоих.

— Ты мне не интересен, — бросил алкаш напарнику и подошел вплотную ко мне.

А дальше сказал несколько неприличных слов. Причем, адресованных не столько Винни Ла Руссо. Сколько его досточтимой матушке. На одном из итальянских наречий, во множестве представленных в большом городе. Хотя понять его было не так уж сложно любому.

Итог был закономерным.

Вечер в подпольном бойцовском клубе я закончил боковым свингом ему промеж глаз.

Кажется, некоторое время он не сможет ими видеть.

Вот тебе и Мозгоправ. Боксер с душой психолога.

Двойная жизнь стала моим обычным состоянием. И с этом надо было что-то делать.

Накануне стрелки я решил не думать о смерти.

Это был профессиональный совет самому себе. Двадцать лет я объяснял клиентам, что катастрофизация — враг продуктивного мышления. Представление наихудшего сценария не помогает его избежать, оно только парализует.

Думайте о том, что вы можете контролировать. Работайте с реальностью, а не с ее воображаемыми версиями.

Прекрасный совет. Жаль, что в моей реальности завтра меня собирались использовать как расходный материал сразу две банды итальянской мафии.

Я сидел на краю кровати и смотрел на пистолет, который лежал на тумбочке рядом с будильником. Будильник «Westclox», механический, с двумя колокольчиками сверху, который каждое утро поднимал меня с таким энтузиазмом, будто хотел убить первым. Рядом с ним пистолет выглядел почти уютно.

В дверь постучали.

— Открыто, — сказал я, накрывая пистолет газетой. Рефлекс уже выработался за этот месяц.

Вошел Джорджи. Разумеется с пивом.

— Привет, — сказал он и немедленно направился к холодильнику за второй бутылкой. — У тебя есть еще?

— Ты же уже туда идешь, — заметил я.

— Значит, есть.

Он плюхнулся на единственный стул, который в этой квартире выполнял роль как стула, так и вешалки и тумбочки одновременно. Что-то под ним хрустнуло.

Джорджи не обратил внимания.

Мы сидели молча. По радио, небольшому «Sony» на подоконнике, играло что-то медленное, не то Барри Уайт, не то кто-то старательно его изображал. За окном город занимался своими стандартными вечерними делами, ругался, гудел и кашлял выхлопными газами.

— Завтра стрелка? — спросил Джорджи, глядя в пиво.