Книга Винсент Иванович, страница 103 – Алим Тыналин, Денис Нижегородцев

Вес на правой ноге. Рука у воротника куртки, не за пазухой, а именно у воротника, как держат, когда нужно быстро дотянуться до внутреннего кармана.

Голова опущена чуть вниз, взгляд направлен не в сторону переговорного стола, а чуть левее. Туда, где сидел Мастанджело.

Я посмотрел на него еще раз.

Слишком неподвижный. Охранники обычно двигаются, переносят вес, оглядываются и реагируют на звуки. Этот стоял как человек, который ждет конкретного момента и экономит движения. Это не охранник, подсказал внутренний голос. Это исполнитель.

Я быстро просчитал варианты. Витторио Феррара пришел сюда не за компенсацией. Он пришел убрать Мастанджело! Без главного мозга Пистолоцци рассыплются на фракции. Гальярди против Толстяка, Малыш против всех, возникнет хаос, как минимум, на несколько месяцев. И в этом хаосе Феррара смогут спокойно забрать все, что захотят. Клуб, все маршруты и точки.

Умный план. Грязный, но умный.

Проблема состояла в том, что если это случится здесь, то я как человек Феррара, стоящий в двух метрах от места преступления, автоматически становлюсь либо свидетелем, которого нужно убрать, либо участником, которого Пистолоцци будут искать до конца своих и моих дней.

Оба варианта мне не нравились.

Именно здесь и сейчас я понял, что у меня нет больше ни Пистолоцци, ни Феррара. Есть только я. Геннадий Иванович Рябов в теле Винсента Ла Руссо. Кандидат психологических наук. Бывший семейный терапевт. Нынешний громила и торпеда на побегушках у мафии.

И мне нужно принять решение примерно за секунду, до того, как охранник сделает свое дело.

Переговоры в тот момент свернули в отношении Галанте. Мастанджело только что произнес:

— Мы не намерены мешать вашим деловым интересам в отношении Кармине, — что в переводе с дипломатического означало «делайте с Галанте что хотите, нас только не втягивайте».

Дон Витторио что-то начал отвечать.

Охранник у дальней стены чуть выпрямился.

И тут я сказал. Негромко, но достаточно, чтобы услышали оба стола:

— Галанте не доживет до следующего лета.

Наступило молчание.

Все посмотрели на меня.

А я стоял и глядел прямо перед собой, стараясь изобразить человека, произнесшего очевидную вещь и искренне не понимающего, почему она вызвала такую реакцию.

— Это не угроза, — добавил я. — Просто наблюдение. Человек, который ссорится одновременно со всеми, кто сильнее его, как правило, не успевает состариться. Особенно если сам об этом не знает.

Молчание длилось несколько секунд. Во время таких пауз обычно решаются важные вещи.

Мастанджело смотрел на меня, и в его светлых глазах появилось новое выражение. Не одобрение и не удивление. Нечто похожее на переоценку. Это когда шахматист видит ход, которого не ожидал от соперника, и заново оценивает позицию.

Витторио Феррара нахмурился. Это была не его задумка, он явно не понимал, зачем его солдат вообще открыл рот.

Сантини не изменился в лице. Но пальцы на крае стола чуть сжались. Тот, кто умеет читать людей, видит и это.

Никто ничего не сказал.

Переговоры продолжились, но что-то изменилось. Так бывает, когда в закрытом помещение открывают форточку, сразу происходят невидимые изменения.

Охранник у дальней стены снова опустил взгляд на Мастанджело.

Переговоры шли к какому-то туманному завершению: ни компромисса, ни войны, просто еще один разговор, после которого все разойдутся и ничего не изменится. Еще десять минут, и все.