Книга Винсент Иванович, страница 17 – Алим Тыналин, Денис Нижегородцев

Нет. Я все еще стоял на углу какой-то нью-йоркской стрит, засунув руки в карманы и уставившись на небоскребы, которых здесь было как собак нерезаных. Ветер трепал выбивающиеся из-под бейсболки густые и непокорные итальянские волосы. Но в голове был полный хаос. Где, черт подери, этот Джорджи? Как я найду напарника, если в глаза того не видел?

Я попытался воскресить в памяти его лицо — но на ум приходили все известные мне итальянские мафиози: де Ниро, Аль Пачино, Аль Капоне, все кроме него. Попробовал припомнить адрес — та же ерунда.

Воспоминания Винсента рассыпались, как песок сквозь пальцы. Перед глазами мелькали лишь жалкие обрывки: тусклый свет неоновой вывески, запах дешевого вина, смех женщин. Но причем тут все это? Ни улицы, ни номера дома. Пресвятая Мария!

Я пнул камень, и тот откатился в сточную канаву, забрызгав мне штаны.

Вот дьявол!

Как же неудобно устроена эта машина времени. Тут помню, тут не помню, а тут рыбу заворачивали. Геннадий во мне мысленно скривился. Ага, машина времени… только с билетом в один конец.

Наконец, после пары часов блужданий по городу и расспросов у подозрительных личностей в подворотнях, я нашел нужное место — захудалый бордель на окраине Маленькой Италии. Вывеска «Bella Vita» или «красивая жизнь» давно потускнела, буквы местами отвалились, оставив лишь «B_ _ l _ _ _ _ i _ a».

Внутри пахло потом, табаком и дешевыми духами. Полумрак, силуэты в прокуренном воздухе, приглушенные стоны за закрытыми дверьми.Заглянув в каждую из комнат и быстро отведя взгляд от увиденного там, я добрался до той, что была в самом конце коридора. Дверь была приоткрыта.

На кровати, окруженный двумя полуголыми женщинами, лежал Джорджи. Глаза мутные, улыбка блаженная. В руке сигарета с тем, о чем не пишут в современных мне книжках. Да, это был он. Вовремя я его вспомнил. Спасибо хотя бы на этом.

— Вставай, — я легко дернул напарника за плечо. Но благодаря грубой мужской силе, присущей телу Винни, получилось… грубо. — Нам пора!

Джорджи приоткрыл только один глаз и ухмыльнулся:

— Винни, ты чо, ревнуешь? У меня тут… э э э… деловой обед.

— Деловой обед закончился. Вставай.

Одна из женщин потянулась ко мне:

— Может, и тебе компанию составить, красавчик?

— Нет, спасибо, — Я оттолкнул ее руку, и снова немного не расчитал силу, похоже, она обиделась. — Джорджи, если ты сейчас же не встанешь, я тебя отсюда вынесу.

Напарник рассмеялся, но все же поднялся. Сам натянул брюки, накинул рубашку и оглянулся кругом, будто забыл о чем-то важном:

— Ладно, ладно. Только дай напоследок… — он потянулся к столику, где лежала бумажка с тем, о чем опять же не пишут.

Но я ударил его по руке:

— Хватит. Нам нужно дело сделать.

— Да ладно те! — Джорджи огрызнулся и облизнул собственные пальцы, как медведь, которого лишили еды, и осталось лишь сосать собственную лапу. — Ты седня какой-то… другой, Винни. Раньше был не такой!

— Раньше я был идиотом, — бросил я, направляясь к выходу.

Короткого эпизода общения с напарником вполне хватило, чтобы составить о нем впечатление. Сорок лет или около того — итальянцы часто выглядят старше своего биологического возраста. Вдобавок эти морщины вокруг глаз и проседь в темных волосах, он определенно старше меня, то есть Винсента Ла Руссо, лет на десять-двенадцать.