Книга Винсент Иванович, страница 38 – Алим Тыналин, Денис Нижегородцев

Разумеется, я не был настолько не в себе. Но психологическая уловка сработала. Пьяному можно простить многое. А обычный человек любит поучить другого. Особенно, если это позволит внутренне возвыситься над собеседником. И не так сильно будут бросаться в глаза собственные недостатки.

— Помнишь ту «стрелку» на Джефферсон‑авеню? С Феррара? — спросил Джорджи, почесав яйца. Ну или затылок. Или все вместе.

Он все еще был не слишком трезв. Но с каждой минутой соображал все лучше.

— Короче, — напомнил Джорджи. — Толстяк тогда сказал: держимся спокойно. Ведем переговоры. Нам лишних приключений на пятую точку не надо. Помнишь?

— Не особо.

— Епрст… (или его аналог на итальянском) В общем, все было на мази. До поры до времени. Но тебе вдруг моча в башку ударила. Или еще чо похуже. Винни, тогда еще не «Мозгоправ» Винни, не выдержал и наломал дров!

Наломал дров. Я уже не первый раз это слышу. Но теперь я особенно напрягся и заскрипел чужими извилинами. Перед глазами вспыхнули обрывки чужих воспоминаний. Чужая улица, залитая лунным светом. Трое чужих парней. Вероятно, из банды Феррара, вроде бы, наших основных конкурентов на улицах Нового Йорка.

Один, высокий, с ухмылкой говорит:

— Твоя мать…

А дальше следует поток каких-то гнусных оскорблений. После чего я, то есть Винни, бросаюсь вперед. Удар. Еще удар. Кулаками тогда я действительно работал неплохо.

Потом крики. Меня кто-то оттаскивает. Бьет. Уже кто-то из своих. Видимо, чтобы успокоить. В основном, по лицу. Один раз. Второй. Третий. Больше даже, чем нанес я.

— Винни, ты все испортил! — вставляет свои пять копеек и Рэй «Толстяк» Эспозито.

Все носятся вокруг, как сумасшедшие, будто всю банду разом замели копы. А я лежу на асфальте и чешу башку.

— Вспомнил! — обрадовался я.

— Вот с…ка! — Джорджи по-своему тоже обрадовался. — Только из-за тебя мы просрали «Дон Страпон». Чевый клубешник, который приносил Пистолоцци пять штук в неделю.

— Пять штук.

— Ага. И дон сказал: Винни должен возместить. Пятьдесят.

— Пятьдесят.

— За три месяца.

Я вздохнул.

— Иначе отвяжут от семьи. И ты уже не жилец, — резюмировал Джорджи.

Я обхватил голову руками.

— Добавил геморроя и на мою седую голову, — пожаловался напарник.

— А ты-то тут причем?

— При том, что те доверия нету! Все считают тя тупым ушлепком. И я считаю. Потому за тобой и присматриваю. И спрос тоже с меня. Любой твой косяк — и дон похоронит нас в общей могиле, чтобы сэкономить место на кладбище!

Я присвистнул. Откровенно говоря, это второй заяц, которого я хотел убить. То есть вызнать пьяным голосом у пьяного Джорджи, кому он тогда телефонировал с улицы, почему скрыл это от меня, и вообще… Выходит, пофиг ему на попаданцев. Ни в чем таком он меня не подозревает. А просто опекает, как маленького, ну ок, почти двухметрового, но слабоумного ребенка.

— Понятно, — констатировал я.

— Чо те понятно? — Джорджи обозлился. — Раньше ты был туп, как пробка. А теперь вдруг стал умным? Это пугает.

Но одновременно заставляет пошевелить извилинами:

— А давай подумаем вместе, — раз уж несет за меня ответственность перед доном, пусть тоже чешет репу о том, где взять бабло, — как вернуть наш долг⁈

— НАШ долг???!!!

Джорджи смеялся довольно долго и громко. Потом заказал себе еще выпивки. Но пока ее не принесли, я успел-таки раскрутить его на перечисление некоторых вариантов решения НАШЕЙ проблемы.