Книга Винсент Иванович, страница 59 – Алим Тыналин, Денис Нижегородцев

Я вытер вспотевший лоб и огляделся. Улица жила своей обычной жизнью. Дети гоняли мяч, старушки перекрикивались у подъезда, почтальон развозил почту. Только я видел теперь все иначе — как декорацию, за которой скрывалась настоящая жизнь: сделки, угрозы, кровь.

Первым нашел номер Адольфо. Длинные гудки. Никто не отвечает. А кто сказал, что будет легко?

Ладно, нет Адольфо, наберем его однофамильцу. 12 штук долга… так просто на дороге не валяются. Вдобавок, судя по записям Тони, прячется от кредиторов, то есть от нас.

— Альберто?

К телефону подошел обладатель вполне нормального итало-американского и даже больше американо-английского голоса.

— Помнишь о долге Пистолоцци?

Пауза.

Но чувствую по затрудненному дыханию. Все-то он помнит.

— Не телефонный разговор, — бросил Альберто.

Ну а какой?.. Предлагаешь наведаться за гаражи за баром у Тони? Поговорить там как мужчина с мужчиной? Повертеть пушкой, которой у меня сейчас даже нет и…

Но пока я думал, что ему ответить, в нашу судьбу вмешались посторонние. На узкую улицу Манхэттена вырулил старый «Кадиллак». Двое в кожаных плащах выскочили из машины, вскинули автоматы и выпустили две очереди по телефонной будке.

Я еле успел бросить трубку и нырнуть вниз. Пули изрешетили верхнюю часть кабинки и то место, где только что стояло мое тело. 100 процентов — если бы я остался стоять, в живых меня бы уже не было.

А так, гангстеры в кожаных плащах снова погрузились в иномарку. И, взвизгнув резиной на колесах, умчались прочь. Как в «Дике Трейси», как в «Неприкасаемых», как в «Крестном отце».

Я продолжал лежать, зарывшись в осколки. Феррара⁈ Почти уверен, что это они.

Осталось два дня.

Сначала разобраться с долгом. Потом с Феррарой. Каким-то образом. Они уже дважды пытались меня убить. И я свободен.

Но легко сказать…

Я повторял это снова и снова, стараясь унять дрожь в руках, ногах и пульсирующих висках.

Я все еще лежал на полу расстрелянной телефонной будки на углу Спринг-стрит и Кливленд-плэйс. В собственной крови, пусть и не в луже, но в мелких порезах вперемежку с осколками. Как говорят в таких случаях, родился в рубашке. Повезло мне выжить здесь, в Нью-Йорке 1978 года. Хотя сам я предпочел бы благополучно закончить сеанс психотерапии там, в Санкт-Петербурге 2026-го.

Здесь в меня стреляли боевики Феррара. Без сомнений. Главные конкуренты нашей мафиозной семьи Пистолоцци. Но с другой стороны, послезавтра уже сами Пистолоцци грозились меня расстрелять, повесить, четвертовать, закатать в асфальт или бетон — если я не верну им 50 штук баксов. Вот такие пироги.

Я медленно поднялся, отряхивая пыль и мелкие кусочки стекла с куртки. Попортили хорошую, добротную вещь, которую в моем родном времени ни за какие деньги уже не купишь. И которая, вероятно, служила Винсенту Ла Руссо верой и правдой не один год.

Руки все еще дрожали, но голова, сердце и другие жизненно важные органы вроде на месте. Огляделся. Все та же улица, которая сначала резко стала пустынной и тихой — сразу после налета гангстеров. А теперь столь же естественным образом превратилась в обычный итальянский район Нью-Йорка. Будто ничего и не было.

Расстрел телефонной кабинки? Подумаешь. Одними разбитыми стеклами больше, одними меньше. Тут даже не разберешь, какие следы от пуль новые, а каким уже несколько недель. Граффити поверх будки попортилось только. С Элвисом. Но поделом этому косматому. Молодежь, конечно, по нему с ума сходит. Но то ли дело настоящая музыка. Ревущие 20-е. Эпоха джаза. Бесси Смит. Этель Уотерс. Дюк Эллингтон…