Книга Винсент Иванович, страница 82 – Алим Тыналин, Денис Нижегородцев

Разошлись еще не все. А потому стали свидетелями финального шоу с моим участием. Даже позвали других корешей, которые не успели далеко уйти.

И хотя я не ставил перед собой такой цели, пришлось показать коллегам по банде мастер-класс. И приподняться в их глазах. Наверняка. По сравнению с предыдущим «максимально опущенным» моим состоянием в тот день, так уж точно!

Напоследок забрал у побитых свои деньги. Мятые, грязные, окровавленные. Что вы хотите, деньги мафии! Успел подсчитать, что сумма была меньше, чем лежало в коробке. Долларов на двести-триста. Что-то успели потратить по дороге? Проели? Проездили на такси? Потеряли? Эти могли.

А я наконец выбрался из этого ада на улицу и вдохнул полной грудью горячего нью-йоркского воздуха. Солнце поднялось уже высоко над горизонтом и палило нещадно. Я скривился уголками разбитых губ.

Ну что же, Феррара… Готовьтесь. Винни Ла Руссо идет к вам…

Мастанджело позвонил в восемь утра.

Не в дверь, а по телефону. Коридорный аппарат на моем этаже надрывался так, что я услышал его сквозь стену и сквозь сон, который, честно говоря, сном назвать можно было лишь условно. Назовем это «горизонтальным состоянием с закрытыми глазами».

Я встал. Дошел до коридора. Снял трубку.

— Ла Руссо.

— Жду тебя, — сказал Мастанджело. — Через час. Кафе «Санта Лючия» на Артур-авеню. Приходи один.

И бросил трубку.

Вот и весь разговор. Ни «доброе утро», ни «как здоровье после вчерашнего».

Хотя после вчерашнего здоровье было примерно никакое. Ребра, те самые, которые Маккормик отметил в подвале Константиноса, а потом добавили люди Гальярди, напоминали о себе при каждом вдохе. На правой скуле наливался синяк, который к утру приобрел цвет итальянского флага, только без зеленого оттенка.

Я посмотрел на себя в зеркало в ванной. Отражение глядело в ответ с нескрываемым состраданием.

— Ничего, — сказал я своему отражению. — То ли еще будет.

Отражение промолчало, но явно выражало со мной согласие.

В кармане я сжимал жесткий конверт с 50 тысячами долларов. Деньги местами были смяты, надорваны и даже выпачканы в крови. Частично моей, частично моих «дорогих коллег», которые вчера чуть было со мной не покончили. Вовремя вмешался консильери. Старик Мастанджело, как к нему не относись, но он спас меня. Причем в моменте атмосфера в клубе накалилась настолько, что боссы даже забыли о моем долге в 50 штук! Ведь на кону стояло нечто более ценное — жизнь человеческая…

Теперь же купюры были аккуратно посчитаны и упакованы. И я решил передать их не главному боссу — если б вы были вчера в клубе «Везувий», то поняли бы, почему мне так не понравился дон Альдо «Малыш» Пистолоцци — а именно Аурелио Мастанджело. Старик не только спас мне жизнь, но и в каком-то смысле взял на поруки.

Интересно, а кто те два малосимпатичных типа, которые шли за мной от самого моста через Ист-Ривер? Я все понимаю. Большие деньги в кармане. При других обстоятельствах я б сам себя сейчас ограбил! К тому же, у меня куча врагов сразу в нескольких бандах. Пистолоцци. А теперь и Феррара.

Но не ходить же теперь везде с телохранителем? Сам должен уметь решать свои проблемы.

Я огляделся. Типы сразу куда-то делись. Показалось? Паранойю тоже никто не отменял.

Артур-авеню в Бронксе — это то место, где Италия притворяется, что была здесь с доисторических времени. Тут все было итальянским, мясные лавки с подвешенными окороками, сырные магазины с запахом, от которого кружилась голова, пекарни с витринами, заставленными хлебом таких форм, что в каждой угадывался художник, которого жизнь направила не туда. Даже граффити на стенах были как будто красивее, чем в остальном Бронксе.