Книга Нарушители. Память Каштана: темный замок. Память Гюрзы: светлые сады, страница 61 – Елена Ядренцева

— А если я вернусь, – она так быстро шла по коридору, что даже Гюрза за ней еле успевал, – надену шмотки эти, буду милая… всё равно они ведь меня уже не вспомнят?

— Это самое частое, что бывает, когда вот так меняешь миры. Мне жаль, но это ты и сама понимаешь.

— Нет, – сказала Карина и выдернула руку, которую он опять как-то успел стиснуть. – Нет, я не понимаю. Зачем ты тогда сказал мне всё это собирать? Почему не предупредил?

Гюрза ударил её по щеке – совсем не сильно, но всё равно она перехватила его руку и вывернула, и он подался назад – и освободился, и зашипел от боли.

— Не задавай эмоционально заряженные вопросы, – проговорил сквозь зубы, и почему-то Карине в этом почудилась ещё и гнусавость, будто бы ему нос разбили. Может, так и сделать? – Просто не задавай. Умеешь же кусками произносить. Я понимаю, что тебе сейчас непросто, но ей-же-ей, если б тебе такое постоянно повторяли…

— А я не помню своей матери, чтоб от неё беситься. У меня Катька вон была, но теперь видишь что? Она меня не помнит тоже, вот ведь неудача.

— Я его не просил, – сказал Гюрза, держась левой рукой за правое запястье, здоровой за пострадавшую. – Я его не просил, я вообще не знал, что ты должна появиться, что ты хочешь от меня?!

— Но ты меня сюда привёл.

— Ага, чтоб ты увидела. И чтоб ты перестала думать, что там с ней случилось. Отец говорил, ты кого-то хочешь навестить. Тебя же чем-то местным ночью напугали? Что что-то с кем-нибудь из-за тебя случится? Не кивай, если да.

Да, ночью гость сказал ей, что это Катька пострадает вместо неё. Судя по репетиции-нерепетиции, судя по тому, как Катька шипела на предполагаемых спонсоров, никуда её отсылать не собирались. Хотя Карина тоже до последнего не ждала, что Слалом взбесится.

— Ну? Все тебя просто забыли, никого за твоё исчезновение не карают. Лучше же, чем ты думала?

— Просто забыли? – Нет, он что, сейчас всерьёз? – Просто? И всё, теперь меня, кроме вашего замка, нигде нет? Вот это «просто», да?

— Отец сказал, тебя иначе запихнули бы в совсем ужасное место.

— Ага, и я теперь должна быть благодарна.

— Наверняка он сказал тебе: сможешь навещать, – Гюрза потёр лоб, как будто это его самого кто-то против воли усыпил недавно. – Навещать ты и правда можешь. А что тебя будут помнить как Карину – он не обещал.

— Да почему нельзя было сказать?

Да потому что ты и так ему не верила. Ты бы не согласилась с ним пойти, и Слалом бы тебя отправила – не в тот раз, так в другой, – и Катька бы тебя, конечно, помнила, да только никогда в жизни не увидела бы. Почему выбор всегда бывает не между плохим и хорошим, а между плохим и плохим со шмотками?

— Я руку тебе дёрнула, – сказала Карина, – не буду извиняться. Извини.

— Ну, я тебя ударил. То на то. Пойдём, я не хочу ещё кому-то отводить глаза.

Ужасно холодно. Хуже, чем когда приходил гость ночью, хуже, чем когда Слалом обещала отослать. Зачем он врал, зачем Ференц соврал ей? Мог бы сказать, мол, да, я понимаю, но ведь возврата к прежней жизни у тебя и так бы не было. Зачем он плёл про одежду и про пудинг?

— Отец любит короткие пути, – проговорил Гюрза эхом, – а что потом они боком вылезают…

Её трясло так, будто сейчас вырвет.

— Да перестань, – сказал Гюрза. – Нет, невозможно, я сейчас сам короткий путь открою, можно мне там по правилам или нет. И заплачу секретом.