Книга Нарушители. Память Каштана: темный замок. Память Гюрзы: светлые сады, страница 60 – Елена Ядренцева

Интересно, а если мелкие сейчас полезут с писком её обнимать – Слалом задумается? Но нет, они не лезли – все столпились вокруг сумки.

— Да вы идите, – сказал Гюрза, не поднимаясь. – Мы тут и сами повзаимодействуем.

— А ведомость вы где, на проходной оставили?

— Конечно, – подтвердил Гюрза. – Именно там.

Вот уж кто, верно, играл в театре так играл. Какую ведомость? Гуманитарную помощь вообще присылали в клееных-переклееных коробках, а чтобы лично привозить, так при Карине этого ни разу не было. Может, давно. Может, когда она болела. Или было? Тьфу ты, теперь он ещё и её запутал!

Розовая малявка вытащила из сумки розовую тушь и принялась отвинчивать колпачок.

— Эй! – сказала Карина. – А ну, это не тебе!

Гюрза поморщился:

— Ты опять как с Семёном. Их там две, по-моему.

Слалом ушла – вот интересно, вспомнит она в коридоре, как вообще оказалась в зале и зачем приходила? – и Катька спрыгнула с табуретки. Какая-то особая была табуретка под пианино, чуть повыше обычной. Ну наконец-то, наконец-то, наконец-то.

— Екатерина Игоревна, – окликнула Карина не спеша. – Екатерина Игоревна, у меня тут тушь и туфли.

Катька должна была сначала не соотнести. Повернуться, нахмуриться, сказать: «Привет» – и только потом вспомнить, что Карины тут быть не может, и начать: как ты? Что ты? А если вдруг найдут? А где ты теперь? А кто с тобой? Ты что, всё это украла? И можно было бы прыскать и говорить: ничего не знаю, это гуманитарная помощь пришла! И так пока Катька не рассердится и не стукнет в плечо, и вот тогда было бы можно всё ей рассказать. Отправить мелких восвояси и рассказать. Или забраться на леса. Или ещё…

— Здравствуйте, – сказала Катька. – К сожалению, нам по уставу не положено.

Что?..

— Наверное, можно будет провести как реквизит. Туфли Снегурочки. А это что, тушь? Ой, мы усы ею нарисуем.

— Кать, какие усы?..

— А это сладости, да? Ой, спасибо, сколько же вы их везли-то.

— Кать, ау, я здесь!

— Я вам не Катя.

Чего?..

— Говорю, я вам не Катя, а то как денег, это не допросишься, а как чего, так каждый норовит… Ну потыкайте мне ещё давайте, ну конечно, что я могу ответить, я же никто!

Мелкота как-то разом стихла: кто мармелад прижал к груди, кто ноготь грыз. Девчонка в розовом обняла Гюрзу, и опять он скорчил это своё лицо: как будто его заставляли уховёртку на ладонь взять.

— Кать, ты чего, меня не узнаёшь?

— Честное слово, пристаёте, как мужик. Нет, я не узнаю́ вас, вы довольны?

Подарки так и валялись грудой на полу. Нет, никакого розыгрыша – она ещё на Слалом должна была понять… Но по Слалом она и не скучала!

— Прости, – сказала. – Извини. Пока. То есть извините.

Смысл был сюда идти? Смысл был тащить всё это? Гюрза знал? Он что-то шептал на ухо той мелкой – что-то, видимо, важное, раз она аж рот раскрыла.

— Я ухожу, – сказала Карина. – Ты идёшь, нет?

— О, интересно посмотреть, куда ты без меня, – откликнулся Гюрза, заправил одной девочке за ухо прядь волос, другой пожал руку и наконец выпрямился. – Пойдём, пойдём.

— Екатерина Игоревна, – горло жгло ужасно, – там в подарках помада, вы такую любите.

* * *

Карину трясло так, что и тупой заметил бы, а Гюрза тупым не был.

— Не знаю, можно ли тебе в замок, – сказал. – Если его начнёт лихорадить, как в прошлый раз…

Карина покачала головой. Какая разница, что там будет с замком. Какая теперь разница вообще.