Книга Фуга, страница 103 – Елена Ядренцева

— Хочешь сказать, девчонка не моя?

— Закон она не нарушала.

— Ой ли, так ли?..

«Щепочка, – сказал Рысь в ее голове, – просто не ведись. Они же вечно что-нибудь такое… Они не со зла, просто ты ведешься».

— Молчи, – сказал Я Вам Клянусь, – Щепка, молчи. Вот просто самое время помолчать. Она не твоя, потому что, знаешь ли, она вообще ничья.

— Кто это сказал?

Джо открыла глаза, не смогла больше.

«Этот – со зла. Я точно знаю, Рысь, этот – со зла, а я даже ответить не могу. И Я Вам Клянусь такой тощий на его фоне, с этой сережкой в ухе, волосы растрепаны. Он же один против беловолосого, мы все одни, а он ходит по залу с хозяйским видом и треплет людей по щекам. Люди отшатываются».

А потом беловолосый подошел к Леди, и Александр, конечно, на него кинулся. Беловолосый махнул в воздухе рукой, и Александр застыл – со сжатыми кулаками, некрасиво нахмуренный, совсем на себя не похожий. Пошатнулся, как статуя, чуть не упал, и тут Белый взмахнул рукой снова, и Александр все-таки растянулся на ковре.

— Ай-ай-ай-ай, – протянул беловолосый, медленно и с удовольствием принюхиваясь, – какие невоздержанные дети. Вот в мое время… Ваш мир на моей стороне, вы что, не видите?

Он все нюхал и нюхал воздух, будто слепой, и Александра заслонила собой Асенька, и на Белого вдруг прыгнул сзади Феликс и повис у него на шее, и тут в зал наконец вошли Рысь с Роуз, рука об руку.

— Плачу за всех, – сказала Роуз, а Рысь рубанул ладонью по ладони и фыркнул:

— Две трети мои.

— Половина.

— Поздно.

— Я тебя ненавижу.

— Вот спасибо.

— О, – отозвался Белый и, дернув плечом, сбросил Феликса, как муху отогнал. Феликс упал бы на спину, но его подхватил кто-то из старших.

Рысь с Роуз замерли посреди зала, Белый – напротив них.

— Мы платим за всех, – повторил Рысь громко, и Роуз добавила:

— Оплата пополам.

Беловолосый протянул:

— О да, конечно. Мы же такие сердобольные, прям сердце радуется.

— Приют, – сказал Рысь, – а Приют? Послушайте. Нет, не какой сегодня день недели, про другое. Вот этот Белый – результат чужой ошибки. Сейчас он сильней, и ему нас с вами продали, а мы и знать об этом не знали и думать не думали. Мы не можем ни спорить с ним, ни драться толком, ни злиться так, чтоб было видно. Но это мы ему нужны, а не он нам. Он питается нашей силой, нашими снами и нашими страхами, и он не имеет права тронуть нас, пока мы сдерживаем себя. Он без нас не может, а мы без него – можем.

— То есть он не тронет нас, пока мы не злимся?

Губы Роуз на миг замерли: она подсказывала, все это время Рысь произносил ее слова, а вот теперь она вдруг на секунду сбилась, и Рысь заговорил как умел, сам:

— Нет, не пока не злимся. Пока не орем, пока морду не бьем ему.

— То есть он нас будет доводить, а мы отвечать не смей?

— Это ненадолго.

— Когда он уйдет?

Тут Белый отмер, ухмыльнулся:

— Уж не в вашей жизни.

— Не тебя спрашивал. Когда этот уйдет? – Феликс спрашивал хрипло и зло, отчаянно, и кулаки у него, конечно, были сжаты.

— Отдай девчонку, – сказал Белый, – и я все прощу.

— Кто, – спросил Рысь, – что, я отдай? Иди знаешь куда?

— Ой-ой-ой-ой, – фыркнула Роуз, – а кто-то забыл закон? Ты, Безымянный, не имеешь права требовать, поскольку Щепка не принадлежит больше Приюту, а Рыси, в общем-то, и не принадлежала. А сделки, заключенные вне Приюта, на его территории недействительны.