Книга Фуга, страница 126 – Елена Ядренцева

— Это же вы их выпустили, – сказала Леди вместо «здравствуйте, как у вас дела». – Никто вам ничего не говорит – ни Рысь, ни Роуз, но это вы их выпустили, у вас же было два предмета: и ваш кулон, и мой браслет, и вот поэтому…

— Ой подожди, – сказала Ксения. – Хочешь ликера?

Леди кивнула, и это доказывало, что Приют никогда не станет прежним.

— Ты же у нас правильная девочка?

— Неправильная, – ответила Леди, – мы здесь все неправильные. А худший из неправильных ваш новый друг.

— Ты тоже видела его в ночных кошмарах?

За то время, пока они не виделись, Леди как будто стала меньше ростом. Мышка. Кукла.

— Видела. Нет. Давно. Не ваше дело.

— Мое, – сказала Ксения, – пей ликер.

Получается, все они так или иначе знакомы с Белым? Ксения, Леди. Александра надо спросить. А Щепка что? Нет, Щепка в их тогдашней компании не проводила время точно. Девушки на выданье…

И Роуз. Роуз тоже что-то знает.

«Нужно пойти и спросить мастера, чего он тянет. Где он вообще?»

— Вы приведете мастера, – сказала Леди, – или я в вас разочаруюсь.

«Тоже мне резон».

— Почему я?

— Вам Белый доверяет. Вы можете сказать, что идете за Щепкой. Он же хотел ее получить.

— Вот потому-то я никогда за ней и не пойду. Если я выгляну из дома, Белый вспомнит. Как там твое сопротивление? Читаешь книжки?

Младшие ведь действительно читали книжки – Рысь бы гордился ими, если б знал. Учили наизусть стихотворения. Отпаивали друг друга сладким чаем с лимоном. Если кто-то в Приюте сейчас помнил, какой сегодня день недели, то только они.

— Откуда вы знаете? – спросила Леди, дернувшись. – Давайте расскажите своему этому.

— А вот хочу и не рассказываю. Я не доносчица.

«А еще очень не люблю делать ошибки, как в этот раз, когда две старые побрякушки действительно побудили меня ударить Яблоко. Я не люблю, когда меня несут чужие волны, я же, в конце концов, сама волна. Глупо звучит. Если бы пришлось объяснять, как бы я объяснила Рыси – хочу искупить?..»

Леди плотней закуталась в чью-то рубашку, явно мужскую и на размер больше. В Приюте в последнее время было холодно, поскольку Рыси не хватало сил топить. Ксения с ужасом ждала, что со дня на день в трубах останется только холодная вода. Сама она куталась в шаль. Роуз ходила в майке. Белый смеялся и сдувал снег с ладони в лицо Ксении.

Леди опустила в ликер язык, поморщилась и снова опустила.

— Переводишь продукт. Разбавь им кофе, или чай, или не знаю что.

— О, нет, так все становится яснее.

— Ненадолго.

От ликера на щеках у Леди проступил румянец, и теперь вся она казалась еще бледнее.

— А что еще, – спросила, – что еще вы знаете?

О, Ксения знала – чувствовала? – многое. Что Рысь читал записки мастера, пока мог читать, но суть так и не разгадал. Что Роуз видит во сне свою мать и тетю. Что Приют рассыпается, в конце-то концов.

Джо проснулась посреди ночи, тяжело дыша. Это не зал, но где же она тогда? В зале в окно светила бы луна. Было бы слышно чужое дыхание, и можно было б рассмотреть десяток спин, лиц. Даже улыбок во сне. В приютские ночи Джо возвращалась в явь рывком, мгновенно, отплевывалась от сна, который всегда забывала. Сон про Яблоко. В доме мастера сны не снились вообще.

Пустая тихая ночь. Мастер вчера зачем-то накрыл Джо шубой своего отца – «что-то не вижу я нормальных одеял»… Шуба была тяжелая, суровая и пахла мхом и кладовкой. Джо уснула сразу, как только мастер пожелал ей доброй ночи.