Онлайн книга «Фуга»
|
— Утро доброе уже давно. Или входил и раздергивал шторы – двумя широкими, мощными движениями; отец все делал так, будто радовался, что живет, а Томас жмурился от солнца, вжимался в подушку. Понятие «личное время» в голове отца отсутствовало, может, ему-то оно было и не нужно, а Томас вздыхал. Отвечал: — Доброе утро. — Тихо здороваешься, – припечатывал отец и шел на кухню. Готовил завтрак на двоих, и Томас не должен был опаздывать. О, милое детство. В дверь Щепки он стучался минут пять, прежде чем все-таки вошел. — Я хотел сказать, что целесообразнее было бы… И осекся. Щепки в разворошенной кровати не было. Зато в складках одеяла валялась книга о все потерявшем мастере и записка. По-ученически крупными буквами Щепка сообщала: «Ушла в Приют. Спасибо вам большое». Букву «в» в «вам» она из маленькой переделала в большую и под фразой пририсовала неизвестный цветок с пятью лепестками – видимо, в благодарность. Замечательно. Хотел одеться в лучший свой костюм, но передумал и надел футболку, которая валялась в шкафу со времен Центрального. Футболка помнила Лану, и он, Томас, считал, что мастеру зазорно в ней ходить. Футболка. Джинсы. Разве что этих мягких туфель, как их там – для бега, он никогда не носил. Ну и ладно, простые туфли тоже подойдут. Зелье, подарок Йэри, он сунул в карман куртки, книгу о мастере решил нести в руках. Зачем – неясно. Просто если уж собираться на битву с неведомым злом – «и как, скажи на милость, ты собрался биться?» – если уж собираться, нужно взять с собой то, что считаешь важным. Не оружие. В открытом бою ты проиграешь, разумеется. В футболке и джинсах он сам себя не узнавал: казался моложе. Помахал парню в зеркале рукой: приютские сейчас приняли бы его за своего и не поморщились бы. Может, в этом дело? Всего-то и нужно было – переодеться? «Да ладно! Буду я переодеваться ради людей, которые в грош меня не ставят». Томас переоделся для себя. Чувство было такое, как будто он еще (снова?) в Центральном, и там весна, и какая-нибудь бесшабашная акация вовсю цветет, не ведая цен на аренду. Совсем уже собрался выходить, оглянулся на собственную комнату в предполагаемый последний раз, на всякий случай, и вдруг почуял запах горелого лука. Ну конечно, плиту-то кто выключать будет? Кинулся на кухню прямо в куртке, соскреб пригоревший хлеб, залил сковородку холодной водой. Распахнул форточку. Вот так и явишься в Приют – пропахший луком, на футболке пятна. Простите, что опоздал, сковородку отмывал. Он вдохнул полной грудью и шагнул в сад. Надо, что ли, сгрести все эти сухие листья, но ничего он не сгребет – как в прошлый раз, отложит до весны, а там снова до осени, и снова. Сгрести сухие листья. Покрасить скамейки. Подсыпать гравий на аллеи. Подстричь кусты – или пообламывать лишние ветки?.. И подновить фонарные столбы. И повыдергать крапиву, ну хотя бы. Обычно сад пустовал, все страждущие ждали в прихожей, но сейчас у крыльца стояла толпа. Стоило Томасу сделать шаг за дверь, как он чуть не нос к носу столкнулся с Инессой. Какой-то новой Инессой. Торжествующей. Губы ее, густо накрашенные, так блестели, что от них мог бы отразиться солнечный свет. — Доброе утро, – сказал Томас, глядя почему-то исключительно на эти губы. — О, – произнесли губы, – мастер-то у нас в новомодных одежках, вот те раз. |