Книга Фуга, страница 130 – Елена Ядренцева

— Вы не очень-то вежливы.

— Да и вы тоже.

За спиной у нее стояли женщины, которых Томас помнил по комитету, незнакомые женщины, женщины, лица которых Томас помнил, а имена нет. Сколько же их сегодня опоздает на работу?

Сад был заполнен до отказа. Люди сидели на мокрых скамьях, стояли на бывших газонах, в аллеях, прижимались к кустам и живым изгородям. Сколько же их здесь? И все, наверное, в лучших платьях – хотя на платья надеты серые плащи и сложно говорить наверняка. Леди стояли странно одинаковые, чего-то молча ждали, и Томас тоже ждал. Если они пришли – им начинать.

— Мастер, – сказала Инесса, – у горожан есть право: при поведении мастера, создающем угрозу городу, мы вправе его отстранить.

О, не на этом бы поле ей с ним сражаться. Тонкости прав горожан и города отец заставил Томаса заучить в совершенстве. Мог спрашивать за завтраком и среди ночи.

— Отстраняет город, – сказал Томас, по-прежнему глядя на толпу поверх плеча Инессы. Что-то в этих спокойных лицах было неправильное, как во сне. И завораживающее.

— А мы не город, что ли? – ухмыльнулась Инесса, и обида в ее голосе прозвучала искренне. – Мы не город? Только вы?

Дом за спиной захлопал оконными ставнями и тяжело, с натугой, заскрипел дверью.

— Не нужно, – сказал Томас и наугад похлопал ладонью, кажется, по косяку. – Тише, тише, не нужно. Люди в своем праве. Не надо обрушивать на них сухие листья или что ты там собирался делать.

Дом заскрипел надрывней – всеми досками, половицами на втором этаже, ступеньками лестницы. Женщины всё стояли неподвижно с отстраненными, будто из камня выточенными лицами. Постойте, да он правда их не помнит – или, точнее, помнит, но не в этом виде…

Соседские дома заскрипели тоже. Женщины всё молчали. Ветер дул. Вот бы сейчас шагнуть назад, захлопнуть дверь, притвориться, что ничего не происходит. Если б не Щепка с ее «ухожу в Приют», он бы, наверное, так и поступил, но…

— Вы что, Инесса, – сказал Томас каким-то не своим, тревожным голосом, – вы что, и вправду оживили все статуи сразу?

— А что? У меня есть такое право. Вам отец не объяснял, что стоит быть повежливее?

«Про “пропускай мимо ушей” – да, объяснял. Не связывайся без необходимости. Но ведь не так же…»

— Вы меня хотите отстранить?

Дома скрипели так громко, будто хотели спрыгнуть с фундамента. Даже слегка качались из стороны в сторону, если ему не чудилось. О боже мой.

— Нет, – сказал Томас, – нет. Это опасно. Не надо за меня вступаться. Нет.

— Дома за вас, – сказала Инесса, – улицы за вас. Рехнуться можно… даже фонари – и те за вас. Но не статуи, эти нет.

— Да вы их даже до конца не оживили.

— Как раз достаточно для главного-то.

— Да?

Статуи, в общем-то, можно разбить, но жалко. В Приюте неведомо что. В городе тоже. Если Томас сейчас начнет обороняться, это будет как подтверждение войны. А если не начнет…

Инесса фыркала как-то даже сочувственно – видно, считала, что он уже проиграл. Полное отстранение мастера – такая штука, мастер редко выживает. Правда, до таких крутых мер на памяти Томаса за всю историю доходило раза два.

— Суд, – сказал Томас, – мэр. Присяжные. Внятные обвинения. То, что ваша ярость и обида пробудили статуи, еще не дает вам право.

— А право сильного? Девчонки, взять его!

Статуи двинулись к нему – синхронными, неровными движениями.