Книга Я сам похороню своих мертвецов, страница 21 – Джеймс Хэдли Чейз

— Пожалуйста. Она точно дома.

Инглиш одарил ее теплой дружелюбной улыбкой, от которой у нее слегка закружилась голова, и прошел мимо нее к лестнице вместе с Чаком, который ступал за ним по пятам.

Пока они поднимались по ступенькам, Чак присвистнул уже вслух:

— Вот это да! Мне бы так. Видели, как она глазела на вас? Да она была готова в обморок хлопнуться. Стоило вам лишь щелкнуть пальцами, и она бы…

— Перестань! – отрезал Инглиш.

— Слушаюсь, босс, – ответил Чак, закатывая глаза. Но пока он шел по ступенькам, губы его все еще двигались, как будто он продолжал безмолвно рассуждать сам с собой.

Перед дверью Мэри Савитт действительно стояла бутылка молока и лежала сложенная газета.

Инглиш кивнул на дверь, и Чак резко постучал.

Никто не открыл. Чак снова постучал и снова не дождался ответа.

— Как думаешь, Чак, сможешь вскрыть замок? – спросил Инглиш, понизив голос.

На секунду Чак выразил изумление, затем осмотрел замок.

— Плевое дело, но вдруг она вызовет полицию.

— Давай открывай, – велел Инглиш.

Чак вынул из кармана небольшую железку, подставил ее под замок, немного поколдовал, и в следующий момент дверь была открыта.

Инглиш ступил в старательно прибранную гостиную, маленькую, неплохо обставленную и яркую от весенних цветов.

— Дома есть кто? – спросил он, повышая голос.

Подождав в тишине, Инглиш пересек комнату и постучал в следующую дверь.

Чак тоже вошел в квартиру и тихо прикрыл за собой входную дверь.

Инглиш снова постучал, затем открыл дверь и заглянул в затемненную комнату. Сквозь задернутые занавески просачивалось достаточно света, чтобы понять, что это спальня. Он взглянул на кровать: никого, и одеяло отброшено в сторону.

— Думаю, она вышла, – сказал он Чаку.

— Может, ванну принимает, – предположил Чак. – Хотите, я загляну?

Инглиш пропустил мимо ушей его любезное предложение и вошел в спальню, на ходу включив свет.

Он вошел и замер на месте.

Справа от входа в спальню была еще одна дверь. И на этой двери, на белом шелковом пояске, перекинутом через верхнюю часть двери и закрепленном на чем-то с другой стороны, висело тело темноволосой девушки лет двадцати с небольшим. На ней был расстегнутый шелковый халат, под которым виднелась голубая ночная сорочка из нейлона. Даже если при жизни она и была красоткой, то теперь лицо стало восковым и распухший язык торчал из раскрытого рта. Запекшаяся кровь нитью тянулась от носа к подбородку. Чак шумно выдохнул.

— Вот же черт! Зачем она это сделала? – проговорил он придушенным, низким голосом.

Инглиш подошел к ней и коснулся руки.

— Наверное, она мертва уже часов семь, – решил он. – Дело все усложняется, Чак.

Чак подошел и встал рядом с ним, впившись в мертвую девушку оценивающим взглядом.

— Это точно, – согласился он, а затем продолжил: – Вот бы моя девчонка завела себе такую ночнушку, а то у нее одни только пижамы.

Инглиш не слушал его. Он стоял, пристально глядя на покойницу, и лихорадочно размышлял.

— Нам бы лучше убраться отсюда, босс, – произнес Чак после долгой паузы.

— Помолчи, а? – отрезал Инглиш и принялся обходить комнату.

Чак подошел к входной двери и ждал там, не спуская маленьких жестких глаз с Инглиша.

— На каминной полке, босс, – внезапно произнес он.

Инглиш взглянул на каминную полку. Среди обычных безделушек, какие люди держат на камине, стояла фотография в серебристой рамке: портрет его брата Роя.