Книга Убийство в издательстве, страница 15 – Анна Дельвиг

— Слава всегда умел изящно цитировать… – темные глаза сузились. – Но… как вы поняли?

— Это верхняя полка, – многозначительно ухмыльнулся Виктор Васильевич. – Казимир, возьми… Апчхи! Тут нетронутые, очевидно ни разу не раскрытые переплеты.

Костя забрал из рук главреда томик «Графа Монте-Кристо» и заботливо придержал стремянку, чтобы Петропавловский не свалился в случае слишком громкого чиха.

— Я принесу вам салфеток. – Бэла развернулась в сторону кухни.

— Не стоит, Бэла Леонидовна. Я почти закончил. Скажите мне лучше, уточнил ли вам звонивший что-нибудь про книгу? Хоть что-нибудь еще.

— «Очень древняя, потрепанная книга». Я спросила, не имеет ли он в виду Розенталя^[3], потому что Слава не так давно притаскивал том Розенталя и по нему было видно, что он вот-вот развалится.

— Хотя у самого Сильвы есть нетронутый, – хмыкнул Петропавловский, указывая на третью снизу полку. – Пчхи! Девственно чистый.

— Действительно. – Бэла вскинула бровь. – Я все же принесу салфеток.

— Он через балкон залез, – задумчиво констатировал Дмитрий, возвращаясь. – На балконе есть следы взлома. Ручку очень аккуратно двигали. Балкон был открыт, когда вы пришли?

— Не открыт, выставлен на проветривание… Я подумала, это я открыла и забыла…

Костя прочертил на рисунке Бэлы изгиб палантина. «Растерянность? Ступор? Уязвимость?»

— Будем составлять акт, – вздохнул следователь. Задумчиво потянул бородку. – Слушайте, а вы сможете перезвонить на тот номер и сказать, что нашли книгу? И предложить передать ее?

— Да, но книгу я так и не нашла. И вы, видимо, тоже. Как быть?

— Скажите, что прибирались у Станислава в комнате и нашли спрятанный фолиант в черном переплете. Скажите, что совершенно точно уверены, что не видели у мужа эту книгу ранее. Согласитесь на любые условия и назначьте встречу. Безопасность мы вам гарантируем. Вы кому-то говорили, что сегодня обратились в полицию?

— Нет…

— Предлагаю использовать для нашей маленькой хитрости томик Александра Дюма. – Петропавловский слез со стремянки и кивнул придержавшему ее Косте в знак благодарности.

— Можно неловкий вопрос? – подняв глаза, спросил Костя.

— Валяй, – разрешил Виктор Васильевич.

— Не к вам. К Бэле Леонидовне.

— Я вас слушаю.

Костя отвел взгляд и со вздохом спросил:

— Он вам изменял?

— Что?

— Ваш муж. Он вам изменял? В ваших словах чувствуется ревность.

Бэла широко распахнула глаза. Воцарилась тишина, прерываемая только скрежетом: Петропавловский перетаскивал стремянку к узкому стеллажу, который стоял ближе к рабочему столу.

— Наши отношения… были далеки от идеала. – Вдова отвела взгляд. – Я знаю, что после каждой автограф-сессии он уходил в компании молодой девушки. Но я не знаю и никогда не спрашивала, что было после. – Она тяжело вздохнула. – Возможно, невинный флирт. Славе нравилось внимание и восхищение его трудом. Я же считала его праздным бездельником.

Указательный палец главреда замер на кожаном переплете без надписи. Виктор Васильевич взял книгу за корешок и подтянул к себе. Раскрыл, пробежался глазами.

— Ого, юбилейный ежедневник с вырванными страницами! Занятно. – Он протянул книгу Косте. – Просмотри тоже.

— Вырванные страницы? Но он же… нетронут… – удивился тот, коснувшись тканевого переплета неопознанного цвета, вызывающего в голове ассоциации с серо-буро-малиновым, и витиеватой надписью: «Слет писателей „Переделка в Переделкино^[4] 2025“».