Книга Убийство в издательстве, страница 57 – Анна Дельвиг

— Да ладно тебе, у нас весело. – Главред ООП пожал плечами. – А вот к тебе черта с два проберешься. Скажи мне вот что: ты разговаривал с Сильвой перед смертью?

— Угу. Он пытался выудить из меня информацию, как изменить книгу. Сделать ее такой, чтобы она меняла мир. Искал, где еще можно найти такой источник.

— Да? – Глаза Петропавловского за стеклами очков заволокла тьма. – И что ты сказал?

— Напомнил ему, что это не стоит ни пяти, ни десяти тысяч тиража, которые я ставлю на новинку. Он сказал, что снова хочет тридцать. Я усмехнулся и вежливо обещал сделать все возможное.

Фаустов развернулся на каблуках и хотел было двинуться ко входу, но Петропавловский поймал его за локоть.

— Погоди, Гриша. Ты сказал: «…где еще можно найти такой источник». Значит, у Сильвы уже были какие-то связи?

— Да. – Фаустов поморщился. – Я попросил его черкануть адресок, он вытянул чуть ли не половину своего блокнота, чтобы дать мне адрес. Там бар-клуб «Лабиринт». Помойка, расположенная на Воровского, 156.

Часы Петропавловского завибрировали и показали входящий вызов. Попрощавшись с директором, главред выудил свой телефон и нажал «Принять».

— ПЕТРОПАЛСКИЙ! – заорало из трубки голосом следователя Дмитрия Борисова. – Объясни, какого черта происходит? Книга исчезла!

— Мой дорогой друг, – промурлыкал Виктор Васильевич. – Мне крайне лестно, что при наличии хтони любого сорта и расцветки вы сразу ассоциируете ее со мной… Но не могли бы вы добавить деталей?

* * *

Два года назад

Комната с неестественно ярким светом больше подходила для допросов, чем для собеседований.

Здесь собеседовались обычные люди, маги, экстрасенсы, райтеры, ридеры, корректоры и те, кто считает себя необычным, и те, кто является таковым.

— Добрый день, – мягко улыбнулась кадровичка Светлана. – Расскажите о себе. Почему вы решили работать у нас?

— Мне было двадцать три года, когда мой дар проснулся, – сказала Ариадна. – Я дописала свой первый – и последний – роман.

Откинувшись на стуле, златовласка начала накручивать на палец золотистый локон, притворяясь, что сказанные ею сейчас слова имеют смысл, и рассказывать историю, которую не могла поведать даже психотерапевту. Кадровичка мягко улыбалась, продолжая делать вид, что внимательно слушает.

— Я не сомневалась, что хочу стать писателем. Что это мое призвание, мой смысл жизни, мой долг.

Это было понятно еще с детства. Еще со школы. Все сочинения на отлично, все изложения на отлично, все диктанты. Я без труда поступила на филфак. Пушкин, Бродский, зарубежка, символисты… Все это захватило меня. Я жадно читала от корки до корки, успевая поглотить весь список литературы, в то время как остальные ныли о нехватке времени и пространства.

Я увлеклась культурологией. Мифы о конце света, Рагнарек, Пралая, Апокалипсис…

Я дописала роман, перечитала его сама и…

Мне кажется, именно здесь, в способности перечесть и исправить свое творение, в понимании его целостности, его сути… в его идеальной форме… именно здесь и лежит дар. Именно в этот момент он появился и у меня.

Я отдала роман своему будущему бывшему мужу, но стоило ему прочесть первую главу, как за окном начались раскаты грома, а в дверях появилась фигура в темной накидке! Я так испугалась. Я не знала, что делать. Разум отказывался принять реальность.