Книга Старый новый кот, страница 80 – Евгения Малинкина

Теперь к этой вине прибавится еще одна.

Она не хотела возвращаться в школу. Она не хотела видеть поджатые губы Веры Семёновны, слушать её нотации. По дурацкому стечению обстоятельств, Вера Семёновна с сыном после расселения их коммунальной квартиры, снова стали их соседями, теперь по дому в Клочковом переулке.

Марина стояла у парапета рядом с глухим забором, за которым возвышался Спас на Крови и смотрела на чёрную воду канала Грибоедова.

«Интересно, что будет, если прыгнуть? Сначала, наверное, холодно, а потом… Нет, конечно, нет. У меня Данька. Какая глупость иногда лезет в голову!» — думала она.

Данька уже говорит много слов на своём забавном языке. Он ещё слишком мал, чтобы спрашивать об отце, но зато об отце ребёнка вовсю спрашивали многочисленные мамины приятельницы. В школе, куда Марина так не хотела возвращаться, тоже задавали вопросы. Особенно старалась Вера Семёновна, которая не скрывала своего недовольства.

Вера Семёновна была очень обеспокоена моральным обликом своего коллектива. Каждый раз, когда она видела Марину с коляской у подъезда, её лицо сразу же искажалось от недовольства. Она начинала говорить, что если Марина хочет работать в школе, то ей нужно получить диплом, а иначе она не достойна даже быть воспитателем группы продлённого дня. Тем более ребёнок, он будет болеть, как только пойдёт в садик.

Марина старалась избегать встреч с Верой Семёновной и разворачивала коляску в противоположную сторону, как только замечала её издалека.

Вера Семёновна предпочитала жить по старым принципам. Она, конечно, не догадывалась, кто отец Дани, а если бы догадалась, то Марине пришлось бы нелегко, поскольку Вера Семёновна радела за «своих девочек», как она называла Инну и Ларису.

От своей матери, которая тоже не подозревала, кто отец Дани, и которая продолжала общаться с Верой Семёновной, Марина знала, что у сына Инны и Сергея обнаружилось какое-то редкое заболевание. О возвращении Инны в школу не могло быть и речи. Благо, Сергей зарабатывал всё больше и больше. Открыл сразу несколько кооперативов, а затем собственное производство.

От бывших подруг, Инны и Ларисы, Марина предпочитала держаться на расстоянии, ей не хотелось, чтобы кто-то узнал её тайну. Она по-прежнему любила Бельмондо, и не проходило и дня, чтобы она не вспоминала о нём.

Марина перешла на противоположную сторону улицы, вошла в ворота Михайловского сада и тут же лицом к лицу столкнулась с Бельмондо. Сначала она даже не поверила своим глазам, слишком часто она думала о нём и слишком часто видела его в других прохожих. Он изменился, стал каким-то гладким и холёным. На нём была дорогущая дублёнка, которая ужасно ему шла. Он был не один, а в компании нескольких таких же холёных мужчин. Увидев Марину, он быстро попрощался с ними и, не скрывая радости, обнял её и прижал к себе.

— Маринка! Лимончик мой! Как же я рад тебя видеть! Ты похорошела! А почему на тебе такое тонкое пальто? На улице мороз!

— У меня нет другого, — ответила Марина.

— Ты как? Где живёшь? Я заходил к тебе на Желябова, но там ремонт, какой-то авторитет твою квартиру купил.

— Да, нас расселили. Мы теперь у метро Большевиков.

— Надо же! Да, Вера Семёновна была у нас недавно, что-то говорила о расселении. Получается, вы где-то с ней рядом.